Анатолий Царёв (Операция Пластилин): «Мы себя ни в чём не ограничиваем»

В субботу, 9 июля, группа «Операция Пластилин» давала концерт в арт-кафе Дождь-Мажор. Перед выступлением нам удалось пообщаться с её лидером и солистом, Толей Царёвым. Он рассказал о том, как начался его музыкальный путь, о миссии своего творчества, а так же дал несколько комментариев по поводу акустического альбома, выход которого ожидается в конце осени 2016-го.

Сейчас лето, и у большинства людей это время ассоциируется с долгожданным отпуском или каникулами, короче — отдыхом. А для музыкантов это — пора фестивалей, к тому же, Вы сейчас трудитесь над новым альбомом. Вам летом тяжелее или проще, чем в остальное время?

Конкретно этим летом тяжелее, у нас какое-то дикое количество фестивалей и клубные концерты мы почему-то тоже играем, так получается случайно. И пишем очень большой альбом — 18 песен. Если «Маяк» состоял из 12, а его мы начали раньше писать, то с акустикой какая-то беда в плане времени. Но, тем не менее, это круто, потому что для музыканта счастье — быть востребованным и постоянно ничего не успевать, когда ты везде нужен и везде тебя ждут.

Не боитесь не успеть записать альбом?

Да я думаю что нет, потому что время ещё есть. Пока не боюсь.

В 2014-ом году на альбоме «Прайд» вышла песня «Панк-рок», записанная совместно с панк-группами ЙОРШ и ПОРНОФИЛЬМЫ, которая пришлась по вкусу фанатам всех трёх коллективов. Входит ли в ваши планы на новой пластинке, которую мы ждём уже этой осенью, выпустить фиты с этими или другими группами отечественной сцены? 

Учитывая, что альбом акустический, тут вообще всё возможно. Мы себя ни в чём не ограничиваем. Но пока об этом рано говорить, потому что, чтобы писать с кем-то фит, нужно иметь уже записанную песню. Посмотрим, идей на самом деле масса. Но обычно всё это решается на уровне случайности. «А не хочешь с нами спеть?» или «Ребят, а можно с вами спеть?» Поэтому ничего не загадываю, но вполне вероятно, что чего-то такого стоит ждать.

Собираетесь приглашать на запись альбома музыкантов помимо основного состава?

Да, у нас есть задумка записать духовую секцию на этот альбом, хоть он и акустический. В планах трубача позвать.

Как будет называться новый альбом?

Ни рабочего, ни финального названия пока нет. Я вот буквально сегодня, пока ехал в Москву, думал над этим. Но для того, чтобы придумать название, нужно слышать все песни. Чтобы они хотя бы в черновике было записаны. Поэтому пока что нет. Понятно только, что он выйдет в двух частях, потому что 18 песен — это очень много для того, чтобы слушателю сразу всё это воспринять. Поэтому мы его разобьём, будет «Название Альбома: часть первая» и «Название Альбома: часть вторая». Но это чуть позже придёт и мы, естественно, до релиза огласим.

А вообще названия тяжело придумывать?

Нет, они тоже сами приходят. Сидишь, слушаешь, и понимаешь, что этот альбом должен называться вот так.

Когда Вы были маленькими, знали ли заранее, что займётесь музыкой? Может, была у вас такая мечта?

Вообще не подразумевал, да у меня и данных никаких к музыке никогда не было. Я и на гитаре-то случайно научился играть, потому что у меня был друг, который постоянно сидел в тюрьме, а между выходами из тюрьмы он приходил во двор, где мы жили, и учил меня играть на гитаре. Всё абсолютно случайно и непонятно, почему я вообще оказался в музыке. Видимо, какая-то высшая сила меня сюда привела.

Процесс обучения, видимо, растянулся надолго. Во сколько лет вы впервые стихи написали?

В 15. Равно как и научился на гитаре играть.

У Вашей группы довольно большой состав. Не возникают ли из-за этого дополнительные проблемы во время поездок по фестивалям, туров?

С одной стороны, большой состав — это хорошо, потому что можно позволить себе разнообразные инструменты, их сочетания и так далее. С другой стороны, с логистикой у нас, конечно, всегда проблемы. Во-первых, мы уже не помещаемся на таких сценах [как арт-кафе «Дождь-Мажор» — прим. ред.], во-вторых, мы не помещаемся уже в нашем автобусе, поэтому приходится как-то крутиться всё время.

Случалось ли, что кто-то пошёл гулять по новому месту и потерялся?

Ну, да, всякое у нас было. В последний раз, по-моему, в Киеве у нас барабанщик загулял так, что мы не могли его ночью найти. Как правило, это происходит, когда приезжаем в город, где у нас есть какое-то коммьюнити из слушателей-друзей сильное, и они нас там водят, показывают всякие достопримечательности, мы там тусуемся, отдыхаем… И в конечном итоге всё это превращается в какую-то адскую тусовку, которая перетекает в то, что кто-то теряется, или происходит ещё какой-то трэш.

Некоторые ваши фанаты называют альбом «Маяк» очень «христианским». При этом в ваших стихах не раз встречается обращение к Джа, а в песнях — позиция «неважно, в каких кто верит богов». Какой же религии Вы отдаете предпочтение? 

Нет, собственно, в каких кто верит богов — как раз не важно, поэтому к религии я ни к какой не отношусь. На счёт «христианского альбома», это пошло от какого-то странного журналиста, который почему-то подумал, что в Маяке есть обращение к христианству. На самом деле, специально ничего такого не подаётся, равно как и обращение к Джа или к ещё кому-то. Всё совершенно не важно. Я, по крайней мере, верю в Бога, но не причисляю себя ни к какой из существующих религий.

У «Операции Пластилин» есть несколько песен на английском языке. Хотите ли Вы когда-нибудь выпустить целый альбом, уехать гастролировать с ним в англоговорящие страны? 

Происхождение этих песен обусловлено тем, что я учился на специальности, связанной с языками. Я пытался что-то писать на английском, даже на французском и немецком, но, когда обучение закончилось и практика потерялась, потерялись все песни на английском. Нам пока нужно покорить русскоязычную аудиторию, а потом, когда-нибудь, можно заняться и западной.

Вы говорили, что стараетесь узнавать как можно больше новых групп. Что Вам нравится из недавно услышанного?

Я не вспомню, потому что когда мы начинаем записывать новый альбом, я почти перестаю слушать музыку. Слушаю только то, что мы записываем, и от другой музыки уже просто пресыщение какое-то происходит. Из того, что я слушаю регулярно в последнее время, что не доставляет мне дискомфорта, есть такой музыкант, его зовут Apparat — очень крутой немецкий электронщик. Собственно, вот он меня расслабляет, настраивает на нужный лад. А новинки я пока что перестал воспринимать — до окончания нашей записи.

А от своей музыки не успеваете устать?

Да тоже успеваешь. Представляешь, когда, например, ты пишешь шесть дней по двенадцать часов гитару на студии, и тебе потом надо это всё прослушать, вычистить, понять, что эта партия — та, эта — не та, конечно, устаёшь от своей музыки. Но, слава Богу, это быстро проходит.

В прошлом Вы уже рассказывали нашему журналу, что считаете необходимым сделать в жизни. А чего боитесь узнать?

Да в общем-то, ничего, наверное. Очень много страшных вещей в моей жизни уже ранее происходило, и есть определённая закалка. Наверное, сейчас самое страшное — потеря очень близких, фундаментальных людей, без которых я свою жизнь не представляю. Не то чтобы я этого боюсь, но я не знаю, как быть, когда это случится.

В одном из интервью Катерина сказала — «даже если вы считаете, что вы на пике, вы всё ещё у подножья», но всё же нельзя не заметить, что группа становится всё известнее. К сожалению, известность часто меняет людей или отношение к ним других. Есть ли у Вас знакомые, которые изменили своё мнение о Вас из-за того, что Вы стали популярными? Как Вы думаете, сами когда-нибудь «зазвездитесь»?

Я, в принципе, не контактный человек, мало с кем общаюсь, у меня мало друзей. Никто из них не поменял отношение. Некоторые даже наоборот… Люди, которые раньше меня покинули, вернулись, когда услышали группу на радио, по телевизору или на крупных фестивалях меня увидели. А так, в принципе, я не заметил изменения отношения. Да и до «звёздности» нам далеко, потому что мы действительно находимся у подножья. Ни о звёздной болезни, ни о чём-то таком речи сейчас быть не может.

А что значит Ваш псевдоним «рйн»?

Ещё когда я учился в школе, у меня появилось прозвище «Дождь», соответственно, «Rain» на английском. А потом я увлёкся философией, разными течениями, и прочитал про Бритву Оккама, о том, что не нужно плодить лишние сущности. . А если вы написали слово «rain» по-английски и выкинули букву «а», то ничего не поменяется в произношении. Рэйн — рйн. И это «рйн» — тот же самый «rain» без лишней в написании гласной буквы. Но очень сложно всё время это объяснять, поэтому я практически перестал так подписываться и взял себе псевдоним «Толя Царёв». Чтобы было проще.

Как Вы считаете, могут появиться ещё группы в жанре «Young Lovers Rock»?

Да, конечно. Думаю, они уже появились, просто сами об этом ещё не знают. [смеётся]

Какая песня с прошлогоднего «Маяка» вызвала самую неожиданную реакцию слушателей? 

Не могу сказать. Наверное, никакая. Все реакции подтвердились, как я их и предполагал.  

Вы предупреждали не ждать ничего конкретного. Сейчас, с новым альбомом, то же самое? 

Всегда то же самое. Очень опасно чего-то ждать, потому что потом разочаровываешься. Не только с музыкой, а в жизни в принципе. Я стараюсь ничего не ждать и жить здесь и сейчас. И когда происходит что-то хорошее, я этому радуюсь гораздо больше, чем если бы я этого ждал.

В песне «Антивоенная» поёте: «лучше быть дезертиром, чем трупом». А если сейчас (не дай Бог) начнётся война, останетесь ли при такой же позиции? 

Большая часть войн является противоестественной для человека и ведётся ради интересов, которые этому человеку чужды. Человек в этой войне оказывается просто пешкой. Ему в голову впихивают какие-то благородные идеи, он идёт за них умирает, а на самом деле всё оказывается прозаично: кому-то понадобились территории, кому-то деньги. Естественно, если кто-то придёт ко мне в дом, я буду защищаться. Но целенаправленно болеть какой-то шизофренией, ехать на фронт ради мифических интересов, которые мне не близки, я, конечно, не собираюсь.

Часто ли Вам пишут, что «Операция Пластилин» помогла справиться с сложной жизненной ситуацией?

Да, очень часто. Как правило, это молодые люди, которые потерялись на каком-это этапе своей жизни и нашли в наших песнях ценностный ориентир. Они пишут и благодарят за это. Мне очень радостно это читать: во-первых, я рад за этих людей, что они вышли из, условно говоря, депрессии, или решили свои проблемы, или у них просто поднялось настроение; во-вторых, я чувствую, что наша музыка существует не зря, у неё есть какая-то миссия, которую она выполняет.

Охарактеризуйте творчество «Операции» тремя словами. 

Мир, Любовь, Свобода. Как на нашем логотипе.

И напоследок: что такое для Вас Счастье?

Состояние эйфории, которое сопровождается радостью, влюблённостью и ощущением гармонии. Наверное, всё просто.

Вопросы задавала Арина Крючкова

Фотографии — Антонина Царёва