Back to top
Статьи

Здесь панком пахнет: три антиутопии, которые ты, вероятно, не читал

10.02.2018

Замятин, Этвуд и Платонов: странные книги о рытвинах и гное на теле общества. Книги о тоталитаризме без прикрас


Сторонникам порядка навреди как можно больше,
в проигранной войне сопротивляйся до конца!
Летов

Панк-культура это не только музыка. И чтобы там не думали надутые интеллигенты, есть книги, из которых идеи панка сочатся, как кровь из свежей раны. Поговорим об антиутопиях, жанре, высмеивающем кромешный пи$дец, творящийся в обществе, вне зависимости от того, какое место занимает страна в рейтингах по уровню ВВП и качеству жизни. 

Замятин — «Мы» 

 
— Неужели тебе не ясно: то, что вы затеваете, — это революция?
— Да, революция! Почему же это нелепо?
— Нелепо — потому что революции не может быть. Потому что наша революция была последней. И больше никаких революций не может быть. Это известно всякому...
— Милый мой, ты — математик. Так вот, назови мне последнее число.
— То есть?.. Какое последнее?
— Ну, последнее, верхнее, самое большое.
— Но, I, это же нелепо. Раз число чисел бесконечно, какое же ты хочешь последнее?
— А какую же ты хочешь последнюю революцию?


Эта антиутопия не так популярна, как Оруэлл и Хаксли, и совершенно незаслуженно. К слову, автор написал её в 1920-м году, будучи левым эсером, а в романе четко отражаются идеи анархизма. В постреволюционной советской России книгу, конечно же запретили, хотя место действия автор не обозначал.

Если коротко, и без спойлеров, миром правит некий Благодетель, а общество, как вы уже догадались, тоталитарное. Люди бреют голову налысо, носят одинаковую одежду, а вместо имен — им присваивается номер и буква, определяющая пол. Режим жизни отрегулирован до минуты. Когда работать, когда спать, когда трахаться. Жилище с открытыми окнами, так чтобы обитатель был у всех на виду. Единственное время, когда можно опустить шторы — время для соития. Запись заранее, по талону, который заранее надо предъявить. Ну, видимо, чтобы граждане не расслаблялись и знали, что из под бдительного ока власти не скрыться. Ах, да, трахаться можно с кем угодно. Достаточно заявить о своем намерении, записаться в очередь и получить талон.

Ну, и в лучших традициях антиутопий о тоталитаризме, за малейшее неповиновение следует смертная казнь в специальной машине. Как и положено большинству достойных книг, развязка мрачновата, но эпична.

Смысл написанного — в ответе на вопрос «Что же делает нас людьми?». Знаете ответ? Читаем книгу и смотрим, совпадает ли он с авторским мнением.

Маргарет Этвуд — «Рассказ Служанки»

 
Не дай ублюдкам себя растоптать

Хочу рассказать о том, почему эту книгу не стоит воспринимать как гимн феминизму, хотя речь в ней, безусловно, и об этом, но не все так просто. Нам представляется общество, которое путем революционного переворота поменяло привычный стой, лишило женщин работы, заблокировало их банковские счета, разорвало действующие браки. Собственно в этом мире, есть лишь одна благополучная каста — каста офицеров, управляющих страной и их бесплодных жен — после ядерной катастрофы, рожать здоровых детей могут единицы.

Остальные люди, мужчины и женщины, выполняют роль обслуги: водителей, продавцов, уборщиц. А детородные женщины работают таким себе инкубатором. Их оплодотворяют во время странного ритуала, на котором присутствуют бездетные супруги и будущая мать их ребенка — служанка. После родов ребенка отбирают, а женщина отправляется «осчастливливать» другую семью. 
Это общество состоит из нельзя. Нельзя любить, читать, дружить, разговаривать на любые темы, кроме разрешенных «small talk», слушать музыку, писать. 

Если совсем коротко, весь привычный жизненный уклад в один момент пошел по пи$де из-за кучки сумасшедших придурков, которые считают, что делают так мир лучше, а на самом деле лишь преследуют свои интересы с неограниченной властью и тайными борделями. Как сказал один из персонажей: «Лучше — не значит лучше для всех». Эта книга про борьбу, про то, как сохранить себя, и, как банально бы не звучало, но про надежду, которая есть всегда.

Обещаю много треша, жестокости и отсутствие бесящих феминистических загонов. Потому что книга на самом деле не про них, а про смелость. Про то, что смелость хотя бы дает шанс что-то изменить. Даже если эта смелость выражается в выцарапанной надписи на стене шкафа или в выпущенном из рук камне. 

Платонов — «Котлован»

иллюстрация Михеева
 
Чиклин покойно дал активисту ручной удар в грудь...
Внутри активиста раздался слабый треск костей,
и весь человек свалился на пол.

Самое несуразное и, при этом, ламповое произведение про бессмысленность бытия и коммунистическую действительность. Волшебный язык. Волшебный в своем космическом абсурде. Волшебная бесцельность сказания и бытия героя. Сюжет незамысловат и также бессмысленен — главный герой строит вместе с другими общепролетарский дом, этакий символ коммунистического рая. Только вот удастся ли хотя бы вырыть котлован? Именно за этим сюжетом нам и предстоит следить. Но главное тут вовсе не здание, символизирующее начала нового идеального коммунистического будущего, а душевные метания героя, которые гораздо абсурднее и занятнее извечных вопросов классиков «тварь ли я дрожащая» и даже «быть или не быть».

Главный вопрос, терзающий героя: «Неужели внутри всего света тоска, а только в нас в одних пятилетний план?».

А как вам будущий жилец дома, которому никогда не суждено достроиться? Девочка Настя, живущая на стройке и спящая в заботливо подогнанном строителями гробу, за неименеем кровати? Гробы, кстати, честно отобраны у крестьян.

Книгу Платонов написал в жесткие тридцатые годы, когда суровые «пятилетки» только входили в тренд сталинской эпохи. Книгу издали только в 1987-м, а до этого передавали самиздат-версии из рук в руки. Причем передачка была довольно опасной — за книжечку могли и репрессировать.

Если резюмировать, это невероятно забавная и невероятно щемящая книга о разбитых надеждах, сатира, высмеивающая идею ради идеи и систему, ставящую счастье человека на последнее место, а призрачную мифологему «коллектива» — на первое.

P.S.: Если ты в восторге от алко-драмы про Венечку Ерофеева и его трагическую поездку до станции «Москва-Петушки», то Платонов обязательно зайдет. 

Текст: Мария Даровская