Back to top
Статьи

20 лет ПТВП глазами музыкантов

13.02.2018

Участники группы рассказали с чего всё начиналось, и во что превратилось за два десятка лет


Первый раз мне поставил группу ПТВП Дима Порубов из Психеи. Моя первая реакция была, типа: «У тебя же всё в порядке с музыкальным вкусом, зачем ты мне это включил?». В общем, мне очень не понравилось, и я думаю: «Что вообще с вокалистом?». Это был альбом «2084». Но он заставил меня послушать его сто пятьдесят тысяч раз и потом я попал на концерт и, конечно же, о%уел
 
Антон Докучаев, гитарист ПТВП
 

«Собаки в глазах»

Лёха: Вот как Рэтд меня на сцену вытащил в девяносто... — если я не ошибаюсь — четвёртом году, я настолько получил мистериальный опыт, что мне захотелось ещё. В мистерии нет ни времени, ни места, и это подкупает.

Собственно говоря, я, Эдик, наш бывший гитарист Коля Бенихаев — мы втроём ПТВП сделали. Название нам вообще было не важно, название с потолка взято.

У нас тогда была идея, что каркас играть не интересно, мы хотели играть музыку в развитии, на ходу. Когда мы создавали проект, то думали, что будет именно так. 

Первую запись сделали, «Собаки в глазах» известную, она на ходу была вся. То есть мы не репетировали, не было такого.
Этот первый проект с 96 по 98, это, я бы сказал, «прото-ПТВП». У нас не было конкретно каких-то идей песен. Ну, была вот «Собаки в глазах», «Пулю буржую» и «Глаза ментов», да, три. И Эдика — «Льды», «Скандинавец» и две-три композиции, сыгранные просто вот на ходу. У них, по-моему, даже названий не было. Мы были, если честно, оригинальной группой, согласись?

Егор: Альбом «Собаки в глазах» я слышал непосредственно во время исполнения, скажем так.

В Выборге в те времена была одна тусовка, поэтому мы все были знакомы достаточно плотно. Был за городом дом, скажем так «околосквот». В этом доме иногда происходили междусобойчики такие для одной и той же тусы. Там устраивались своего рода джемы и иногда было возможно этот джем записать.

«Собаки в глазах» записан на обыкновенный магнитофонный рекордер простенький отечественный в этом вот доме небольшом. Кировский — посёлок такой под Выборгом есть. Он записан в Кировском. И я там был и его слушал. Это было, кстати, очень забавно.

Лёха почему-то пугал своим внешним видом — поведением и так далее — взрослых людей

Лёха: После смерти Эдика я уже задумался действительно серьёзно о том, что надо делать группу как вот группу: с песнями, с каркасом. Попробовать так. Ну, честно говоря, пробуем до сих пор.

Период с 96 по 98 мы даже не считаем за то, что это группа. То есть у нас двадцатилетие с 98-го. 

Денис: Насколько я знаю, изначально это была вообще как странная какая-то шутка, может быть, или эксперимент. На барабанах играл Рэтд из Химеры, и изначально, конечно, это просто были чуваки, которые хотят вместе играть музло по приколу, это точно.

Егор: Лёха почему-то пугал своим внешним видом — поведением и так далее — взрослых людей. А в то время администраторами клубов, организаторами были, конечно, взрослые люди. И психотип поведения рок-героя у них был достаточно свой. Лёха каждым своим словом и поступком нарушал его и разбивал в крошки, поэтому люди его очень сильно пугались, зажимались и, соответственно, группу долгое время вообще не пускали никуда, даже на какие-то микро-концерты местного уровня. Я уж не говорю про то, чтоб куда-то там съездить. 

Ну, собственно говоря, вот так вот всё начиналось.

«Девственность»

Лёха: С 98-го я чётко знал, чего я хочу, я чётко знал, где я буду, но правда мы рассчитывали на «Уэмбли», но его закрыли. То есть планы были такие, очень широкие, я бы сказал. Хотя ни петь, ни играть никто толком не умел.

И когда появился Егор как раз, мы начали просто в тандеме это всё прокачивать, потому что все остальные участники «прото-ПТВП», я б сказал, ну, по разного рода причинам исчезли из проекта.

Егор: Более-менее мы что-то стали из себя представлять только после записи, которая в 98 году состоялась. Соответственно и хронологию мы считаем именно от записи альбома «Девственность», а не раньше. До этого это было так: тусация и междусобойчики. А хоть мало-мальским потенциалом группа стала обладать после записи этого магнитоальбома. Я так считаю.

Наш гитарист, к сожалению, не смог прийти на эту запись, и Лёша играл на гитаре вместо него

Денис: Я ходил на их концерты в Выборге. В каком там... Наверное, в 98 году. Купил даже кассету у директора их фан-клуба с альбомом «Девственность», и мне очень зашло.

Ну, фан-клуб это громко сказано, конечно. Это была просто тусовка девчушек-группиз, которые так себя называли, крутились вокруг группы, тусовались с ними и тип того вот.

Первая песня, которую запомнил и услышал у них — кавер на «Разорались вороны» Химеры. Меня тронуло тогда до глубины души. Ну, и в принципе мы были все в одной тусе в Выборге, знакомы.

Егор: Запись «Девственности» было крайне сложно проморочить. Я тогда работал первый год на телеке, и у меня был какой-никакой доступ к некоторым аппаратным возможностям.

Я смог утащить на пару дней мастер-магнитофон, и у нас получилось заморочить администратора репетиционной базы местной, что вот нам надо шесть часов на запись. И мы записали это всё сами там втроём. Коля Бенихаев, к сожалению, не смог придти на эту запись, и Лёша играл на гитаре вместо него.

Если слушать её сейчас человеку незнакомому с коллективом, наверное, она будет вызывать улыбку, но на тот момент нам показалось, что это, блин, охренеть как нереально круто. Ну, а самое главное, был такой момент, когда мы действительно поняли, что мы чего-то можем и что надо дальше развиваться и двигать в этом направлении.

«Порномания» — «Гексаген»

Лёха: Технически — мне очень много наших записей не нравится. По аранжировкам, кроме «Репортажа с петлёй на шее», мне в принципе всё нравится. Честно скажу. Везде разные аранжировки, везде разные подходы к записи, везде разные идеи, ну, я просто по крайней мере знаю, что они есть — эти идеи. Некоторые из них у меня щас вызывают немножко такую усмешку, например «Порномания». Он такой наивный, да. Но я помню, почему я это сделал, и я, в принципе, уважаю своё тогдашнее отношение к этой записи.

Там была такая зачуханная звукостудия на Малой Охте — маленькая тёмная комната, но это была первая моя студия, и первый раз я был в наушниках в комнате один и пел. 

Именно песня «Уходи», когда спел, помню слушал первый дубль и чётко понимал, что вот да, это шаг вперёд, короче. Я чётко это чувствовал. Я такой думал: «@лядь, какую же я о%уенную песню записал!».

И вдруг начали ходить на наши концерты все. Просто вот буквально в два-три месяца мы стали самой модной выборгской группой, и я прям это своими глазами увидел. Я такой думаю: «Ни %уя себе, я, значит, не ошибся!». Впервые тогда это было.

И мне просто позвонил Лёха и сказал, типа: «Чё, готов ты, типа, играть с нами?»

Егор: Более-менее изменилось отношение к группе уже после выхода, наверное, альбома «Гексаген», с которым нам Андрей Владимирович Тропилло очень сильно помог. Потому что тогда вот, поскольку он помог ещё и с дистрибьюцией, нас услышал более широкий круг людей. И как-то петербургские организаторы стали нас потихоньку приглашать поиграть, стала собираться какая-то тусовка уже здесь. Ну, и так, постепенно пошло это дело.

Денис: «Гексаген» можно считать уже полноценным альбомом, до этого это как бы всё ещё эксперименты. Там и с гитаристами постоянные проблемы были. Один то не являлся на запись, то на концерт. На «Гексагене» гитару вообще записал сам Лёха всю, потому что гитарист не готов вообще был играть даже такие простые вещи. Так же как, кстати, и на «Девственности» гитару записал Лёха, потому что гитарист просто не пришёл на запись тупо.

Лёха: И потом ещё я помню в Питере как-то. Какой-то концерт был, когда вдруг просто я понял, что есть люди, которые специально на нас пришли. И я был удивлён — да, удивлён, честно скажу. Я был очень удивлён, потому что я в принципе знаю, что как вокалист я слабоват и всё такое. Ну, что: пою мимо нот, шепелявлю — это не хорошо для вокалиста. Но, с другой стороны, зато оригинально, да? Ты напиши: «После слов „оригинально“, засмеялся»!

Денис: Попал я в группу в 15 лет, когда Серёжа Вельмита попал в больницу. Ну, и вообще у него там немного кукушечка подтекала, короче, от веществ всяких и так далее.

Уже был записан «Гексаген» к тому времени, и презентация уже была забита, ещё и в Питере она уже была забита, и надо было кому-то играть естественно. И мне просто позвонил Лёха и сказал, типа: «Чё, готов ты, типа, играть с нами?». Я, конечно, согласился, потому что на тот момент это была самая хорошая группа в городе, и мне она нравилась, конечно. А на записи играл Вельмита на «Гексагене».

Первый концерт, который я с ними сыграл, это было на СКИФе. Мы порепали один раз всего лишь. Потому что я знал уже весь материал, я знал, в принципе, наизусть всё. Мы порепетировали и сразу всё стало понятно, что я остаюсь и всё, вперёд.

Ну, чел, мне было 15 лет, куча энергии, мне очень хотелось заниматься музыкой, в принципе, всю жизнь. Поэтому, конечно же, я постарался как следует. Хотя играть я тогда не умел, если честно.

Да и никто из них не умел!

Ну я же с юга, с Новороссийска. А они все е@учие викинги северные

Егор: Первый клуб, который нас более-менее пустил — это был клуб «Молоко». Юра, тогдашний его директор, сказал: «Ладно, окей, уговорили, давайте попробуем». И вот, собственно говоря, мы начали играть в «Молоке» и потом постепенно, спустя пару лет, в клубе «Орландина», в первой там его редакции. И там же записали концертник «Кровь и сперма».

Причём эта запись очень смешная. Мы подговорили дружбана нашего Юру Смирнова, он иногда там подрабатывал, чтобы он сделал нам контрольную запись концерта. И Юра сделал нам контрольку, мы послушали и так удивились, что нифига себе, вот это да, и решили, что это будет лайв-альбом. Так вот он увидел свет.

Денис: Я переехал первым в Питер в 2002 году, когда поступил в университет, а примерно ещё в течение года по выходным ездил репетировать в Выборг. Ну, и ребята потом поняли, что уже им тоже пора. Егор переехал через годик где-то, в 2003, наверное, и Лёха следом. И гитарист сменился тогда.

Потому что там не %уй ловить в Выборге. В Выборге вся движуха закончилась как раз таки к этому времени. К двухтысячным там уже не осталось вообще никого: все уже либо умерли, либо в тюрьме, @лядь, сидели все нормальные пацаны, которые чё-то там играли или делали.

«2084» — «Свобода слова»

Лёха: Большую часть сейчас у нас делает Денис по музыке. Как аранжировщик, я считаю, он в группе у нас главный, если так можно сказать «главный/не главный» — у нас такого вообще нету. Неформальный лидер, да

Долгое время я, кстати, с этим не мог смириться, у меня свои амбиции по аранжировкам, я всё таки не музыкант, но аранжировщик, я считаю, неплохой. Но после долгой работы над многими песнями, это началось где-то вот с «2084», кстати... Просто на «2084» Денис выступил композитором многих песен. Об этом не многие знают, но это так. То есть половина песен из «2084» — это музыка Дениса, а не моя. И вот с тех пор, постепенно увеличивая свой потенциал, Денис добился того, что я просто сам пришёл к мысли, что должен слушать каждый его совет, он никогда не бывает левым. То есть он всегда вперёд меня смотрит как аранжировщик и музыкант, конечно. Поэтому ну зачем мне свои амбиции выставлять? Я себе не враг. Надо делать так, чтоб было круто. А круто вот так.

Денис: Да он, в принципе, всегда, он и сейчас сопротивляется моим аранжировкам, просто из-за разницы в возрасте. Потому что я как-то всё таки меньше слушал восьмидесятническую музыку, а больше слушал что-то современное всегда. И всегда пытался... Ну да, пробивал и пробиваю их долго очень, это правда, да. Пробивать приходится годами некоторые песни. Годами.

У нас было такое понятие как дедовщина, потому что они старше меня, там, на 12 лет.

Ну, оно действительно было шуточным, проявлялось, может быть, только в том, что они как бы по-отцовски ко мне относились. Потому что когда ты попадаешь в панк-рок в 15 лет, ты можешь начать дурить и делать всякие неправильные вещи, типа с алкоголем, например, и так далее. Ну, они мне просто помогали советами, это очень круто мне помогло стать нормальным человеком.

Не скажу, что я прям слушаю свой альбом и, @лядь, дрочу и кайфую: «Ой, пи$дец, какой же он крутой!»

Егор: Лично мне вот, если составить чарт the worst albums of ПТВП, по моему мнению это «Свобода слова». Только по одному моменту — по технической реализации, потому что там есть, в принципе, очень хорошие песни, с большим потенциалом. Но мы тогда вот решили прибегнуть к эксперименту, крайне быстрой записи. Минимум заморачивала техническим выдрючиванием. И там очень много прямо конкретных грубых технических ошибок, если сейчас это всё переслушать, то прям видно. Но с другой стороны тот альбом очень хорошо характеризует всех участников коллектива того времени. И он таким, знаешь, оттиском является нас 2007 года. В этом плане это плюс, конечно.

Антон: Первый раз мне поставил группу ПТВП Дима Порубов из Психеи. Моя первая реакция была, типа: «У тебя же всё в порядке с музыкальным вкусом, зачем ты мне это включил?». В общем, мне очень не понравилось, и я думаю: «Что вообще с вокалистом?». Это был альбом «2084». Но он заставил меня послушать его сто пятьдесят тысяч раз, и потом я попал на концерт и, конечно же, о%уел. Стал большим фанатом, начал ходить на все концерты, познакомился с ребятами и однажды, в общем, запил с Лёшей Никоновым на какой-то тусовке в Металлострое, где-то под Питером. И он в пять утра решил, что я должен играть с ним в группе, хотя не слышал даже, как я играю на гитаре.

Денис: Они как-то забухали вместе и Лёша пьяный почему-то предложил ему. Просто, видимо, Антон его загипнотизировал, он же у нас гипнотизёр, @лядь, великий, великий аферист.

А на самом деле потом позвал его я уже позже, как бы без всяких там вот этих пьяных тем. Мы с Антоном просто тусили, и на какой-то из тусовочных хатёнок оказалась гитара и бас-гитара, и мы просто сели с ним в уголке такие полупьяненькие, весёленькие и просто поджемили дико, и тут я понял, что этот человек останется там точно. И не только там, и мы с ним будем всю жизнь, мне кажется, заниматься этим.

Когда он пришёл, у нас был ещё другой гитарист, но тот был в основном шумовым гитаристом и тоже неуправляемым человеком. А Антон всё таки, я считаю, профессионал, и он тогда уже показал себя прям как следует и мне сразу всё понятно стало.

Лёха: Он на «Свободе слова» уже появился, когда у нас ещё был один гитарист. Дима Чирков — это очень талантливый парень, но просто вот не срослось у нас с ним. И вот на «Свободе слова» у нас две гитары ещё. А после «Свободы слова» уже Антон на себя лидер-гитару взял.

Антон: Мы вообще с ним были не особо знакомы, типа, виделись только на репах и на концертах, а потом Дима покинул проект. Ещё получается, что он записал гитары все на «Свободе слова», а я уже дописывал не на студии, а на репточке. Вот, если я не ошибаюсь, ещё когда был в Психее.

Если у песни нет никакого логического оправдания, она вообще неизвестно с чего тут вообще появилась — ну вот это и есть настоящая песня

Егор: Антон со своей южной манерой игры на гитаре всё таки группе дал такого музыкального, музыкально-мелодического развития. И чуть-чуть развития в несколько другом аранжировочном направлении. Потому что мы этому, возможно, недостаточное количество внимания уделяли. Единственный, кто был очень крутым аранжировщиком до Антона — это Коля Бенихаев.

Антон: Ну я же с юга, с Новороссийска. Понимаешь, у меня другой стиль. А они все е@учие викинги северные. Поэтому я южный, а они северные.

«Зеркало» и после

Антон: Если честно, я не слушал альбомы, которые были записаны до меня. Немножко музыка мне такая не нравится. До сих пор их не слышал. То есть вот «2084» — это альбом, с которого я начал, потом была «Свобода слова», где мы уже играли вместе, и дальше всё остальное было сделано вместе. А там как бы, ну, совсем такой панк, я никогда такое музло не слушал абсолютно.

Лёха: Как-то да, вот пришёл Антон в наш состав, и второй период наступил. «Зеркало» — это переломный для нас альбом, всё верно. До «Зеркала» нам, собственно говоря, особенно и дела не было до атмосферы альбома, мы хотели передать только голую энергию. Голую энергию, голое высказывание. Не хотелось никаких аранжировок, ничё. И где-то уже в 2007 году, на «Свободе слова», я понял, что мы немного исчерпали себя, что мало нам стало энергии и высказывания, хотелось ещё чё-то. И мы стали экспериментировать. Начиная с «Зеркала».

Антон: Я думаю, что это не мой приход разделил, а все немного подросли как музыканты. И это классно, когда группа развивается. Так много у кого происходит, не считаю, что это связано с моим приходом.

Лёха: «Ультиматум» — он совершенно противоположный по замыслу альбом, это тоже эксперимент. То есть для нас каждый наш альбом это приближение к чему-то. Каждый раз разное что-то, но приближение к нашему понятию о том, что должна отражать запись в каком-то конкретном времени, участке времени. Не завтра, не послезавтра, а именно сейчас. У нас такая песня есть «Здесь и сейчас», на эту тему, кстати.

Денис: Любимый мой альбом — «Ключи от всех дверей». На втором месте «Реакция». Дальше, наверное, «Порядок вещей». Дальше, наверное, «Ультиматум». Ну и дальше там всё остальное.

Почему именно они? Мне нравятся охрененно, не знаю, почему. Просто я помню как это всё происходило, мне нравятся песни на «Ключах» больше всего. На «Реакции» мне очень нравится, что это цельная, тяжёлая вещь. Тяжеловесная, отличная. А «Порядок вещей», я считаю, что это первый эксперимент группы всё таки, когда мне удалось продавить электронные инструменты, чтобы выйти уже за этот панк-рок. 

А нелюбимые... Ну какие... Да чё нелюбимые, что значит «нелюбимые»? Они же все наши, мои. «2084» — там вообще половина моей музыки. Ну, кстати, я забыл о нём сказать. Ну, просто давно уже прошло, и как-то, ну, я не могу слушать их сам просто. Мне нравится играть их, мне нравится записывать их, но я не буду их слушать, не скажу, что я прям слушаю свой альбом и, @лядь, дрочу и кайфую: «Ой, пи$дец, какой же он крутой!». Мне просто вот с позиции такой чисто исторической: как это всё было, и как происходило, и как это получилось.

Егор: Ты знаешь, свои альбомы слушаю, но слушаю обычно после какого-то времени продолжительного. Вот, например, на прошлой неделе, переслушивал «2084», не слушал его годика полтора. Периодически переслушиваю, потому что когда время проходит, и у тебя уже, что называется, уши остывают, много можно заметить интересного. Такого, что ты уже либо забыл, либо в принципе не слышал из-за того, что у тебя этот материал был на замыленных ушах всё время. Периодически слушаю. Не скажу, чтобы часто, но иногда слушаю.

Лёха: Да, бывает, конечно, что старая песня даёт новые эмоции. Ну, конечно, бывает. В том-то и потенциал песни, что ты никогда не знаешь, чё она в себе содержит. Хорошая песня она и отличается от плохой тем, что плохая песня, она как бы несёт в себе то, что ты в неё вложил. А хорошая песня — она всегда несёт в себе что-то помимо, а это и есть поэзия. Поэзия — это не стихи, поэзия — это то, что за стихами. В картине поэзия где? Она за картиной. Это как со злом и с добром. Вот знаешь, у зла, у него всегда есть мотивация, то есть можно сказать: «@лядь, пацаны, вот я тут совершил %уйню, ну нужно было потому что, потому что, потому что...», а у добра нет мотивации. Любой добрый поступок он парадоксален и нелогичен. Тоже самое и с песней. Если она понятна, доступна, лежит прям перед всеми — плохая песня. А если у песни нет никакого логического оправдания, она вообще неизвестно с чего тут вообще появилась — вот это и есть настоящая песня. 

Записывал за музыкантами Антон Ёлчев