Back to top
Интервью

Элли Смит: Игра Концепций

02.02.2017

Несмотря на то, что коллективу «Элли Смит» уже 10 лет (в начале своего творческого пути группа выступала под разными названиями), и у него есть сколоченный состав постоянных слушателей, свой небольшой саппорт, помогающий сделать концерты теплее и уютнее, группа пока не набрала популярности. Виной тому – долгие годы постоянных смен состава, а так же необходимость зарабатывать на то, чтобы заниматься музыкой: это, несомненно, отнимает уйму времени, которое могло бы уйти на музыкальную практику.


Несмотря на то, что коллективу «Элли Смит» уже 10 лет (в начале своего творческого пути группа выступала под разными названиями), и у него есть сколоченный состав постоянных слушателей, свой небольшой саппорт, помогающий сделать концерты теплее и уютнее, группа пока не набрала популярности. Виной тому – долгие годы постоянных смен состава, а так же необходимость зарабатывать на то, чтобы заниматься музыкой: это, несомненно, отнимает уйму времени, которое могло бы уйти на музыкальную практику.
У «Элли Смит» совершенно уникальная политика. Они ближе к аудитории, чем обычный музыкальный коллектив, не стесняются говорить о том, что часто принимают от дузей-слушателей помощь: кто-то возит их в тур, кто-то кормит, и всё это – на чистом энтузиазме. Платят ребята взаимностью: ещё ни один концерт не начинался с взноса средств за вход, это всегда бесплатно. "Для меня бесплатные концерты – это часть философии DIY," – объясняет идейный руководитель группы, Крол. Более подробное объяснение позиции можно найти в интервью, которое дали нам три участника «Элли Смит» – Толяша, Серёжа и сам Крол.
Данный коллектив не роднит себя ни с одним из музыкальных жанров, предпочитая избавиться от разделения на "своих" и "чужих". Но слушатели и пресса называют их "арт-панком". От классических панк-рокеров состав «Элли Смит» отличается тем, что их цель – не прокричать о себе или о мировых проблемах, а подать слушателю хороший пример. "Такую музыку не стыдно и родителям показать," – поясняет Крол, осознавая, что большая часть аудитории – подростки и молодые люди. "У нас нет слушателей старше нас, или их очень мало".
Подробнее о позициях группы «Элли Смит» вы можете почитать в обширном интервью, взятом журналом PUNXLOVE лично у участников группы.

 

(Крол (Алексей Макеев) – идейный руководитель группы, гитарист и автор текстов, Толяша (Анатолий Зырин) - солист «Элли Смит», Серёжа (Сергей Иващенко) – друг группы, оказывающий огромную помощь в роли водителя, техника, промоутера и прочее)

 

 

Расскажите, пожалуйста, что такое панк-рок для вас?

Крол: Панк-рок – это концепция, которая возникла на стыке музыкальных жанров... Что такое панк-рок для меня? Для меня это просто музыкальный жанр, какой-то набор клише, хотя это не очень хорошо, наверное, звучит. Я себя не отношу к панкам. Если говорить о том, что мне нравится в панк-роке, брать какие-то старые группы – в них присутствует некоторый дух минимализма. Что любой может взят и делать музыку. И это не только вокруг музыки закручено. У нас философия D.I.Y., которой мы придерживаемся в рамках группы, она как раз от панк-рока. Но относить нашу группу именно к панк-року – не очень корректно. Я вообще считаю, тот, кто разделяет на стили – не важно, музыку, ещё какое-то творчество – просто ограничивает свой кругозор, и всё.

То есть, вы не можете определить какой-то один стиль своей группы? Или даже несколько стилей? 

Крол: Даже не в этом дело. Чисто физически мы, может быть, и можем определить, придумать, уже даже были версии (помню – была версия "арт-панк")... но зачем это надо?

Хотя нашу философию можно отнести к панк-року, потому что она у меня осталась ещё с тех времён, когда я был пробитым панком, ходил на всякие пикеты.

Толяша: Алексей, ты был панком?

Крол: Я был анархо-панком.

Толяша: А сейчас ты не панк?

Крол: Сейчас я просто человек.

Толяша: А почему ты перестал быть анархо-панком?

Крол: Я пересмотрел свои взгляды на жизнь. Там был такой посыл: есть проблема, она заключается, с точки зрения анархо-панков, во власти или политическом строе, и в какой-то момент у меня произошёл когнитивный диссонанс. Я сейчас уже этот момент не вспомню. Мне эта концепция не нравится, что есть какая-то проблема вовне, понимаешь? У меня в сознании начала рождаться идея, что все проблемы зависят от того, как ТЫ их воспринимаешь. Ну вот живут же люди в Северной Корее и довольны жизнью. Хотя... хотя палка о двух концах!

Толяша: Вообще, какое право ты имеешь осуждать жителей Северной Кореи?

Крол: Я не осуждал.

Толяша: Ты так намекнул: "и живут же нормально", как будто они там плохо живут.

Крол: Нет, как раз не плохо. У меня препод ездил туда, он привёз рок-н-ролл в Северную Корею. Он преподаёт в Гнесинке, и они позвали его, в качестве обмена опытом, в муз-училище. Его привезли, перекрыли дорогу на машине, стоят женщины-ГАИшники с флажками, как президента его встречают. Он рассказывает: "Пришёл, а у них аппаратура дорогущая – и бабушки! Ну, не бабушки, лет по 50 женщины. Они кафедру новую открывают, рок-музыки, современных жанров. И ему нужно было мастер-класс провести. Он, значит, показал им искусственный флажолет, знаешь, как в металле играют. И на него эти преподши набросились: "О, как ты это сделал, покажи, я мечтаю так научиться!". И вот мы были на выступлении учеников его кафедры, потом, в Москве. И там две студентки по обмену, кореянки, вышли, у них значки с Великим Вождём. И давай Стива Рея, Скаттл Баттина заряжать – одна на барабанах, вторая на гитаре. И мы такие: "О, знал бы великий вождь, что они вытворяют за границей! Он бы не одобрил".

Вот. Панк-рок – это строительный такой кирпичик. Есть какие-то полезные концепции и нет. Или есть теории, а есть идеологии. Для меня панк-рок - это теория, из которой я стараюсь взять позитивные какие-то штуки, а идеологией я его делать не хочу. Потому что идеология – это когда тебя имеют идеи. Было такое высказывание.

 

Крол, все стихи пишешь ты?

Крол: Толяша написал одну песню. Я не знаю, почему он не хочет её исполнять. Все, кроме этой песни, написаны мной, да.

Толяша: Ты её не слышала, и слава богу.

Крол: у нас была долгая полемика по поводу строчки оттуда, кстати. Про листья жёлтых сосен. Когда мы ему сказали, что у сосен вообще-то листьев нет...

Толяша: Каждый раз это! Не важно. Всё равно этой песни нигде нет.

Крол: Ну, кстати, хорошая песня.

Серёжа: И я думаю, хорошая!

Крол: В ней есть юношеский задор.

Толяша: Она вообще не панк-рок, она скорее... инди. Даже не инди, а из серии поп.

 

Толяша, ты правишь стихи Крола когда-нибудь? Под себя.

Крол: Он может сказать "что за говно?", по идее. Теоретически.

Толяша: Сейчас попытаюсь вспомнить...

Серёжа: Вобще... простите, что вмешиваюсь... он КАЖДЫЙ концерт правит! И каждый раз по-разному: творческая натура!

Крол: Кстати, один раз мы точно меняли на студии слова, я помню. Было слишком быстро, и Толян не успевал. В "1984" мы что-то меняли.

Толяша: Каждые разы, когда у меня была идея что-то поменять, ответ всегда был: "нет". Поэтому я больше не пытаюсь. Ну иногда, когда он что-нибудь за своими гитарами не слышит, я просто пою как хочу. Такое бывало пару раз.

Крол: Бунтарь!

Толяша: Бунтарь.

Крол: Вот настоящий панк-рокер!

Стихи являются выражением твоих мыслей, переживаний. Какого слушать свои мысли чужим голосом? Ты не начинаешь думать Толиным голосом никогда?

Крол: Нет. Во-первых, мы же работаем над подачей, я до него пытаюсь донести, как их слышать. Во-вторых, ты не знаешь, какой песня получится в результате. А в-третьих, когда она уже готова, ты её не воспринимаешь как своё творчество. У меня нет ощущения, когда запись включаешь, что вот это я написал. Как сказала, между прочим, Света, которая Белка [ex-Операция Пластилин –  прим.ред.], мы с ней этот вопрос обсуждали, она сказала: "Всё потому, что приходит Оттуда, понимаешь?" – у неё такая теория.

 

Как вы относитесь к краудфандингу, "планетам" всяким? 

Крол: Никак не отношусь, я не очень врубаюсь, как этим пользоваться, хотя Серёжа говорил, что нам стоило бы им воспользоваться.

Толяша: Я обычно с другой стороны краудфандинга, кстати.

Крол: Да. Ты знаешь, я тебе скажу так: генеральный спонсор Элли Смит – Толяша!

Толяша: Было несколько групп, которым я солидную сумму записи оплатил, и так далее.

Крол: То есть, он исключительный меценат. А я просто не совсем понимаю касательно назначения этого всего. Зачем через левые ресурсы...

Толяша: Понимаешь, суть краудфандинга не в том, чтобы на планету.ру именно залить свой проект, а в том, чтобы дать клич: "Дайте нам денег, а мы вам запишем и дадим какой-то подарок за это!" А планета берёт кучу процентов и кучу налогов.

Крол: А мы не можем у себя в группе написать: "скиньте денег, а мы вам какой-нибудь подарок за это"?

Толяша: Разве ты без этого не можешь сделать? Суть в том, что от денег ничего не поменяется лично у нас, поэтому мы ими не пользуемся.

 

Что побуждает проводить все концерты бесплатно?

Крол: Во-первых, есть тот же самый принцип D.I.Y., музыка – это право, и всё такое. И чисто этический момент: денег особо всё равно не заработать, мы столько людей не собираем, а раз уж мы развлекательный центр – пусть хотя бы человек веселится и радуется бесплатно.

Толяша: Мне как-то не по себе, да, брать деньги с людей. У меня была другая группа, там всё наоборот. Речь о заработке ни о каком не шла, но у них была такая философия: бесплатный концерт выглядит несолидно. Мы 300 рублей, но цену поставим, чтобы солидно выглядеть. Я был не очень с этим согласен.

Серёжа: Он самое главное не рассказал. Самое главное было то, что Анатолий купил этих билетов двадцать штук, и всех друзей пустил бесплатно на свой концерт.

Крол: Из такого разряда идеологически-релегизозно-этического – у каждого свои причины.

Толяша: Мне кажется, что я, как непрофессиональный музыкант, не имею права – да и незачем мне – брать с людей деньги. В этом смысла мало.

Крол: Вот ты же ходишь по концертам. У тебя никогда не было так, что ты пришла на концерт, чуваки лажово сыграли, и ты такая: "Вот блин, две тысячи отдала, а такое дерьмо вообще!"

Сейчас дело в том, что отношение к музыке ещё потребительское. А бесплатные концерты – они как палка в колёса этому потребительскому отношению. Понимаешь, если человек идёт на концерт бесплатно, он немного по-другому это воспринимает. Он идёт отдохнуть. У него нет мысли, что надо достать денег, сходить на концерт, он думает: "Блин, вот не сгонять бы мне на концерт, не отдохнуть бы мне?"

Толяша: Знаешь, да. "Я заплатил 500 рублей, а так тут скучно... но вроде жалко 500 рублей, досижу". А если бесплатно пришёл – можно и уйти.

Крол: Да и тем более, смысл денег? У нас аппаратура вся есть. Если какие-то деньги и нужны, то на билет. Но если человеку действительно нравится, он может не деньгами, а помогать: вон, Серёжа нас возит постоянно, и это круче, чем если нам деньги скидывал кто-то на билеты.

Толяша: У нас есть Маша, которая нас кормит.

Крол: Котлетами.

Толяша: Да, это прекрасно. При чём во все города, где мы были, она приезжает из Тамбова и кормит нас котлетками. Это прекрасно, намного лучше, чем деньги.

Серёжа: И такие котлеты хрен где купишь! За деньги – вообще нельзя!

Крол: Сложный, в общем, вопрос. Сложный, потому что очень много факторов, у меня, по крайней мере. Опять же, творчество – это своеобразная исповедь. Вот ты приходишь в церковь к священнику выговориться, а он тебе говорит: "пятихаточку!" Тут то же самое. Или, получается, ты с него денег берёшь, чтобы он тебя выслушал.

Толяша: Ты с него – это очень странно. У него работа такая.

Крол: Тут то же самое! Я сочинил текст о наболевшем, и это гавно людям в уши лью, а они должны весь этот эмоциональный груз переваривать.

Толяша: Ну почему сразу гавно? Эмоции.

Крол: В том плане, что эмоции в основном тяжёлые. У нас песен таких... нет, есть весёлые. Но мы решили, что те, которые весёлые, они тоже грустные. Толяша считает, что у нас нет весёлых песен.

И вот, предоставляешь: Ты мне будешь изливать душу, потом ещё скажешь: "Крол, я тебе высказалась, давай пятихатку".

Толяша: Может, она профессиональный слушатель или какой-то профессиональный критик.

Крол: Нет, не в этом фишка. Мы сейчас рассматриваем в разрезе музыкантов, и получается, что ты людям высказываешься, выговариваешься, даёшь им какой-то эмоциональный посыл, и по-любому ожидаешь отклик. И ещё с них деньги за это просишь. Это то же самое, что я пришёл, говорю: "Святой отец, я вам выговорился, теперь пятьсот рублей будьте должны". Примерно так это и выглядит, наверное. Тем более, даже когда крутые группы выступают, цену за билеты всё равно клуб выставляет.

И как вы заставляете клубы не брать деньги?

Крол: Никак не заставляем, мы просим. Челом бьём.

Толяша: На самом деле, последнее время это стало проще. Раньше, действительно, чуть ли не денег давать надо было, чтобы провести бесплатный концерт.

Крол: Не "чуть ли", а мы первый концерт когда устраивали, платили денег, чтобы наши слушатели пошли бесплатно. И в Воронеже мы тоже выкупали антикафе.

Толяша: Да. А сейчас, особенно в Москве – большая конкуренция среди клубов, и, поэтому, если группа сколько-то, даже чуть-чуть собирает – они с радостью бесплатно предоставляют площадку и оплачивают звукорежиссёра, и даже покушать нам дают.

Крол: Да, это было клёво, но это только в одном клубе. Ужином нас кормили два раза.

 

Сколько людей вы обычно собираете?

Крол: Да это зависит от дня недели, времени года, города, от многих факторов. Человек тридцать. А на последнем электрическом концерте было много людей. Может, человек 50.

Толяша: Давно электричества у нас не было, надо повторить.

Крол: Я надеюсь, что скоро будет.

Толяша: Надейся!

 

У группы сначала был женский вокал, это был принципиальный вопрос – уходить от женского вокала к мужскому, или было всё равно?

Крол: Сложный вопрос. Короче, он был не сначала, он был в середине, женский вокал. Пело вообще очень много людей.

Толяша: Сначала пел Лёша. Группа тогда по-другому называлось, но суть была примерно та же самая. Это как бы эволюция.

Крол: У нас была вокалистка, потом мы поменяли вокалистку, а потом мы подумали, что надо поменять и меня, чтоб был вокалист нормальный, и мы начали репетировать два вокала, а потом получилось так, что вокалистка не смогла выступать, но она периодически поёт с нами.

Толяша: И мы даже хотели найти ещё девочку, даже кого-то там слушали.

Крол: Но потом забили. Помню, одна девочка какая-то странная приезжала.

Толяша: Да даже не одна, несколько. Одна вообще в ноты не попадала. Одна была ничего даже.

Крол: Короче, история в том, что должно было быть два вокала, но мы забили на второй вокал. Тем более, последние все концерты Катя, наша бывшая вокалистка, она старые песенки не прочь попеть, когда время есть.

Толяша: Но у нас уже начали новые песни появляться, которые чисто под мужской вокал. И ещё у нас есть ещё Борис, который поёт.

Крол: И на трубе он играет.

Идея в том, что вообще дофига знакомых музыкантов, и очень много людей, которые участвую на каких-то конкретных мероприятиях. Тот же самый Димон, баянист есть у нас, он участвует в некоторых песнях в акустической программе. Опять же, мы приходим к тому, что было в первом вопросе про панк-рок: зачем себя ограничивать, что «Элли Смит» - это я, Толяша, ещё кто-то. Мы поехали в Питер на концерт – поехал с нами Димон, поиграл на баяне. Поехали мы в Минск с концертом, Димон не может, "О, Света, хоп", сделали со скрипкой программу, прикольно вышло. Хоп, мы здесь выступаем, тут все собрались: и Димон, и Света, и Боря, и вообще супер. Это такой целый оркестр, можно сказать.

Толяша: Оркестр гремит басами... басами у нас как раз не всегда получается.

Крол: Зачем замыкаться? Мне кажется, люди делаю так: замыкаются на каком-то ограниченном наборе участников именно из-за тщеславия, из-за таких всяких моментов. Хотя, может, кому-то так и удобнее.

Толяша: Нет, ну если ты профессиональный музыкант, у тебя тридцать концертов в месяц, и ты именно зарабатываешь этим деньги – то, естественно, втроём ездить проще.

Крол: Только это называется "если ты профессиональный бизнесмен". Если ты профессиональный музыкант, то тебе будет интересно разнообразить состав.

Толяша: Ну да, «Операция Пластилин» вот ездит всей толпой, и ничего. Но, я думаю, денег у них не очень много.

Крол: Я вот работаю, допустим, на выставке, у нас ребята играют, они постоянно миксуются, понимаешь: там вот заявлена группа, допустим, «Колгон Синдикейт», и в ней каждый день новый набор музыкантов. Там остаётся вокалист, но вот чувак какой-то на выставку пришёл, и они давай уже по-английски петь... а один, саксофонист, у них из Швейцарии, что ли – пришёл, языками зацепились, и давай он с ними джемовать – понимаешь, вот это вот музыка. Но выучить одну песню, как она есть... я почему, допустим, заморачиваюсь, стараюсь на концерт какие-то аранжировки, фишечки вставлять – потому что выучить песню, как есть, и постоянно долбить, одну педальку жать – любой дурак может, можно обезьяну научить в бубен бить и гастролировать.

Толяша: Ну так и делают!

Крол: Да, а так как-то интересно, мы всё стараемся менять. У нас у песни «Плюшевый Мишка» уже, наверное, аранжировок десять было разных. Ту же самую «Шизофрению» послушаешь, там что ни запись – что-то новое. Просто самая старая песня, её уже тоже столько версий было... это интересно.

 

Есть категория людей, которых вы никогда не хотели бы видеть на своих концертах?

Крол: Да, я думаю, дофига таких категорий, всяких маньяков, убийц... [все смеются] Потом, я не знаю, вооружённых людей...

Толяша: Нет, ты что. Ты должен своей музыкой маньяков и убийц исправлять, чтобы они послушали и изменились.

Крол: Тут неоднозначно. Категории конкретной нету. Главное – чтобы люди себя адекватно вели. Мне вот не очень радостно, когда приходят пьяные. Нет, бывает, пьяный адекват – это ещё ладно, а в иных случаях прям...

Толяша: Таких не очень любим, но панк-рок, что поделаешь.

Крол: Мы против всякой этой агрессивной темы.

Выгнать вы кого-то с концерта можете?

Крол: от ситуации зависит. Если понадобится...

Толяша: Ну прям такого не случалось.

Крол: Не случалось, и слава богу! Но если придётся – выгоним. Хотя, я думаю, если такая ситуация будет, слушатели сами выгонят, кого надо. У нас контингент более-менее адекватный.

Толяша: Так что всё нормально. Ждём всех! Пока... [общий смех]

Крол: А музыканта, прикинь, выгонят со сцены... басиста.

Толяша: Надеюсь, у нас до такого не дойдёт.

Крол: Мне вот будет приятно, если таких людей никогда не появится на наших концертах, а то их придётся выгонять. Я всё-таки надеюсь, что какой-то конструктив наша музыка будет нести. Мы даже в своей самой алкоголической провокационной старой песенке поменяли слова. На что, кстати, слушатели были ошеломлены. Был концерт в Воронеже, там песня: первый куплет, значит, как был, начинается второй, начинается припев, а там дальше просто ВСЕ слова изменены. Там что-то "...я вам кричу: бросайте пить!" И они такие: "что происходит?.."

 

Собственно, по поводу того, что все песни грустные – а почему в музыку уходит такой посыл?

Крол: А ты когда радуешься, начинаешь своей радостью раскидываться?

- Да. А грустными эмоциями – нет.

Толяша: Мне кажется, что грустные эмоции – они просто более яркие. И чаще творчество вдохновляется посредством каких-то грустных эмоций.

Крол: И тут не совсем верная трактовка. Песни не грустные, они скорее меланхоличные.

Толяша: Они заставляют задуматься над чем-нибудь.

Крол: Зависит, опять же, от того, что ты понимаешь под радостью. У нас радостные песни! Они просто грустные. Это разные категории, понимаешь?

Толяша: То есть, это не антонимы?

Крол: Я абсолютно уверен. Тут грусть в смысле такой меланхолии. Вот есть песня «Котофей», мы решили, что она грустная, но блин, это же приятные воспоминания – про кота и всё такое. Приятно слушать. Там всё смешано. Там нет такого, что только грустное. Просто такой стиль подачи.

Толяша: Меланхолия и философия.

Крол: Я стараюсь сильно не ударятся в крайности. Можно ведь писать прям совсем депресс такой, а можно, как сейчас модно, всякие поп-группы поют: "Пляши, танцуй, радуйся, цветочки, васильки, бухай и умри молодым" – типа того. Должна быть золотая середина.

Но есть ещё одна причина, которая тоже на поверхности лежит. То поколение, что помоложе – у них другим образом детство складывалось. По крайней мере, для меня это важную роль играет. У меня детство прошло иначе. Поэтому кому-то заходит вся эта народно-плясовая тема, позитивчик, а я вот так вот вижу Мир. Всё это поколение, которое росло в девяностых – у всех, конечно, по-разному было, но у тех, у кого родители бюджетники, точно детство не было... нет, кажется, что было безоблачным в каких-то местах.

Толяша: Да, у меня хорошее было детство.

 

Почему такое название?

Крол: Элли Смит? Просто классная концепция. Ну, во-первых, одна из любимых книжек – «Волшебник Изумрудного Города», во-вторых – я уже писал миллион раз, все спрашивают. Есть разница определённая между «Волшебником Страны Оз» и Элли Смит, потому что...

Толяша: Подожди. Кто-то может не знать, кто такая Элли Смит.

Крол: Да не может такого быть.

Толяша: Я считаю, надо объяснить полностью.

Крол: Просто фамилию не все знают, в силу того, что невнимательный читатель может не заметить, в первой книге упоминается только фамилия её матери: она Анна Смит.

Толяша: А вдруг её мать не меняла фамилию?

Крол: Нет, нет, там в последующих книгах упоминается эта фамилия.

Крол: Немного ушли от темы. Основной базовый фактор в том, что Элли Смит – это как раз игра концепций. Потому что у Баумана она такая американская испуганная девочка, и постоянно её спасают те спутники, которых она встретила. А Элли Смит – советская задорная девчуха. При чём изначально ведь у Волкова это был просто перевод Баумана, а потом он там с каждой редакцией добавлял, добавлял, и в итоге психанул и вот, есть то, что есть. Она более боевая, что ли, и получается, что это она тащит своих друзей на себе. То есть, она их нашла, выцепила одного с шеста, можно сказать, потом ржавого бомжа на улице нашла – суть такая. И она им помогла: вложила в них какую-то идею и помогла её реализовать. Посыл такой. А у Баумана это просто шарахание какой-то обдолбанной компашки по выдуманному миру.

 

(Толяше) Как ты попал в коллектив?

Крол: Через постель.

Толяша: Через постель, да.

Крол: Проснулся сутра и попал.

Толяша: Ничего интересного, мы просто познакомились в интернете. Даже по объявлению.

Крол: Нет, было интересно, потому что от Толяши было знаешь, какое сообщение? "ПРИВЕТ, Я ОЧЕНЬ ХОЧУ У ВАС ИГРАТЬ!" И я такой подумал: "О, нифига у чувака РВЕНИЕ!"

Толяша: Да? Я так написал?

Крол: Даааа, я тебе написал так с опаской: "Давайте встретимся, познакомимся", и мы пошли на блюз-джемы гитарные, и там познакомились. Толяша поведал грустную историю, как он был танцором и перестал им быть.

Толяша: Я всего этого не помню... Самое интересное – что оказалось, что мы живём в десяти минутах на электричке, я живу ещё дальше. И мне казалось, что мы соседи, и всё просто.

Крол: Там где-нибудь пометьте, что мы за дружбу народов ещё.

На самом деле, один из главных кайфов того, что мы начали ездить-кататься, для меня лично – это то, что мы начали с новыми людьми знакомиться. Мы кучу новых друзей завели таким образом. Я на концерты сейчас гоняю с людьми, которые к нам на выступления приходили.

 

Все записи проходят здесь, у тебя (Крола) дома, как сегодня, или обычно на студии?

Крол: Почти все здесь. Кое-что на студии. Барабаны для нового альбома писали на студии.

Толяша: Ну, Do It Yourself, там такая студия у нас...

Крол: Не студия даже, а реп-база.

Толяша: Нет, мы же ещё писали реально на студии.

Крол: А, да. Вот, «Русскую Тоскую» писали на студии. И то, там так вышло – у нас друг-звукач учится, и у него это была дипломная работа. Он брал запись живого коллектива. Соотвественно, у нас была возможность писаться в его институте, на профессиональной студии. Но это исключение из правил. Всё бесплатно было. Как раз барабаны на «Город» были тоже там записаны, и вокал на две-три песни. И "Русская Тоска" – на видео.

А здесь всё сложно было построить?

Крол: Ну дааа, четыре года питания "дошираком". Нет, на самом деле я шучу, а не пропагандирую "доширак". Но потребовало приличных финансовых затрат.

Толяша: Но это всё равно намного проще, чем 15 лет назад, когда всего этого вообще было не достать.

Крол: Да! Хорошо, что всё это зафигачили до того, как бакс скакнул. Сейчас небольшое лирическое отступление: был банковский счёт, там на чёрный день отложено 50 тысяч. Я с зарплаты по чуть-чуть откладывал. И вот, это началось: доллар 35, 36, 37, я прихожу к бате каждый день, сижу такой, пью чай, думаю: "А может, снять бабло? Вот сейчас скакнёт бакс, и что я буду делать?" И батя такой: "Думай сам, смотри, ну что ты будешь снимать, растранжиришь". "Ну может, снять?" И я психанул, снял, накупил аппаратуры – и тут бакс вдвое подпрыгнул. И я понимаю: "Фууууух, как я вовремя"! Вот, я подгадал, вовремя закупился – с тех пор в два раза почти всё подорожало. Если бы я тогда этого не сделал, я бы этого уже не купил сейчас. А сейчас – я работаю в магазине – мне иногда даже жалко людей. Приходит много детишек, которые берут себе поиграться дешёвые гитары, а сейчас с этим плохо: к продаже музыкальных инструментов тоже потребительское отношение, человек хочет за пять тысяч супер-гитару. А иногда приходят люди – реальная музыкальная школа, видно, что человек с душой к делу подходит, тщательно выбирает инструмент. Но за те же самые деньги, за которые раньше можно было нормальный инструмент купить, сейчас можно купить только "г" какое-нибудь. Тяжело.

 

Есть ощущение, что группе чего-то не хватает, хотелось бы чего-то достичь на пути развития?

Крол: Барабанщика. [смех] Хотя на ближайшие два концерта, по крайней мере, этот вопрос вроде решён. Развитие... я суть вопроса не очень понял. Развитие – это в целом...

Толяша: Всё идёт само собой.

Есть большие цели, общие, а есть какие-то маленькие, которые достигаются на пути. Какие ближайшие цели?

Крол: Отыграть два концерта, доделать альбом. Мы его должны были выпустить весной.

Толяша: Очень давно не играли электричество. Да и вообще мы электричество нормальное играли, кроме Москвы, только в Туле на разогреве у «Операции Пластилин». Соотвественно, у нас будет первый нормальный электрический сольник. А может, и не один.

Крол: И мы наконец, спустя хреналион лет, запишем первый альбом!

И скоро его ждать?

Крол: Ну, весной. Прошлой весной. Ждать надо было, сейчас уже тот момент, когда можно не ждать...

Толяша: Да. Лучше не ждать. Знаешь, когда ничего не ждёшь, случается Самое. А когда чего-то ждёшь: "Вот, мне хочется работу, вот, Любовь" – всё ждёшь – ничего не будет.

Крол: С одной стороны, надо ставить какие-то дедлайны себе, но в данном случае это не та ситуация. Там у нас были концерты, и у меня не было сил всем этим заниматься. Если бы я делал по какому-то дедлайну и чуваков гонял – им бы было просто в падлу и вышла бы срань какая-то. А так, когда все отдохнули, лето погуляли, можно нормально всё доделать и душу вложить. Я тоже от этой всей музыкальной фигни отдохнул, а сейчас мы сели, вокал записали: там, хоп, прикольный бэк прописал один, потому что соображалка уже так прикольно идёт: "Давай, давай, давай, давай". А если бы мы просто, чтобы отстреляться делали – зачем тогда это надо? Лучше бы мы пять песен хороших за пять лет хорошо записали, чем... пять хороших песен плохо записать за пять лет! Хотя, это лучше, чем пять плохих хорошо.

По поводу рамок, есть какая-то установка: вот, каждый день нужно столько-то позаниматься музыкой? 

Крол: Нет, то точно не к нам.

Толяша: У нас всё так, как почувствуется, само собой.

 

Вы не ориентируетесь ни на какие группы, я думаю? У вас очень индивидуальное звучание.

Крол: Почему, ориентируемся. На преступные. [общий смех]

Толяша: Естественно, всё равно заимствования бывают. Конечно, волей-неволей: ты кого-то слушаешь и всё равно берёшь некоторые интонации, фишки. Это само-собой получается. Нельзя сказать, что мы прям стремимся за кем-то повторить, но подсознательно выходит.

Я, помню, наслушался «Мукулатуры», пришёл – и как зачитаю.

Крол: Да, я бесился, что он рэпчик не может читать. Что касается подражания – все, всё равно, корни идут в музыку чёрных. Роберт Джонсон, Мади Уотерс, Rolling Stones, что там дальше? Всякие там уже пошли.

Тут не работает, как с чаем, "свежие молодые листочки". В музыке наоборот: старые листья, со старых деревьев. Но интернет сделал массовыми подходы к изучению, к сочинению музыки. Музыканты получаются как тапёры – это такой человек, который на фортепиано озвучивал немое кино: для них музыка – это дополнение к работе, к чему-то ещё. А раньше музыка – это было как каток, то, что заставляло человека напрячься, подумать, несло оригинальный образ жизни. Сейчас, может, кто-то и несёт какой-то образ жизни, но не оригинальный. Нет своего чего-то.

У вас очень тёплые отношения со слушателями. Как вы думаете, вы не растеряете этого на пути популярности, роста? Их станет много, на них будет сложно распространять своё тепло.

Толяша: Да нет, мне кажется. Тут суть-то не та. Ты ведь отдаёшь не своё, а то, что до этого идёт к Тебе... это круговорот теплоты в природе.

Крол: Тем более, у нас средний слушатель-то наш – он всё равно не дурак, он понимает, каких трудов это стоит и так далее. Я не думаю, что, если их будет не 30 человек, а 130, они будут накидываться и не отпускать до трёх ночи.

Толяша: Я не представляю, что должно измениться лично у меня в жизни, чтобы я к людям по-другому начал относиться. Но всё меняется, кто знает.

Крол: Да просто тоже непонятная формулировка. Что мы, сжопимся? Я думаю, что зазнаваться по этому поводу точно никто не станет. А время уделять, конечно, тяжело. Толяша знает историю: я писал вокалисту Lumen, отправлял нашу песню, он ответил – через год. Я понимаю, сколько ему пишет людей. Зато мы с ним поговорили, и я был очень счастливый: видно, что человек нормально относится. Он же добрался до этого сообщения спустя год (!), прочитал, послушал песню. Я кидал ему "Дом, Дерево, Ребёнок", а он ответил после московского концерта, когда впервые сыграли "Сын, Дом, Дерево". Послушал, прокомментировал, и мы обсуждали, что каждый хоть раз в жизни задумывается над этой темой.

 

Как вы считаете, что в вашей музыке привлекает слушателей?

Крол: Искренность. Серьёзно, и стимул к позитивному росту. Я считаю, что у нас заложен стимул к позитивному росту. У нас преемственность опыта присутствует в песнях, это я абсолютно точно говорю, как человек, который пишет тексты. Особенно в последних текстах – уровень всё-таки подрос немного.

Толяша: Да, думаю, какие-то свои мысли-эмоции у людей могут пересечься с этими песнями. И они смогут там найти себя.

Крол: Вот, как поётся в Новой Песне: "Вас просят дети из двадцатого века: не потеряйте в себе человека!" Новая Песня – про девяностые. Вот она, та преемственность, про которую я говорю. Потому что всё равно, я не знаю... слушателей старше нас у нас точно нет, или их совсем немного. Но это творчество, которое не стыдно родителям показать, между прочим. Для меня важный критерий – подавать какой-то положительный привет. А если человек хочет измениться к лучшему, он всё равно тянется туда, где сможет обзавестись каким-то положительным примером, откуда сможет энергию черпать. Вот, мы с другом, два дрища загорелись спортом – и мы по полной раскочегарили тему, ходим на открытые тренировки, там такие трактора. И ничего, мы нормально с ними общаемся, они нам подсказывают – потому что мы хотим быть похожими на них, что скрывать.

Есть много людей, которые что-то делают, одну педальку давят – а уважать надо тех, кто способен существенно себя изменять, по ступеням вверх подниматься. По накатанной любой может идти, а в горку всегда тяжелее.

 

Вы слушаете сами свою музыку?

Крол: Толян точно нет, он тогда тексты знал бы. Я слушаю иногда, в основном – когда бывают какие-то ностальгические вечера. Я могу пересмотреть что-то. Недавно «Куклы» [последний релиз группы – прим. ред.]  раскидывал по пабликам и пересматривал. Это как ностальгические, оценочные штуки – через месяц или два где-то после релиза. Пересматриваю и думаю, где сделали нормально, а где можно было покруче.

Толяша: И иногда так: "Ого..."

Крол: Такое бывает. Через год или полтора мы взялись дописывать альбом, я стал смотреть, на какие песни вокала нет. У нас осталось вокал свести. Я захожу, сперва – «Звери в клетке». А я прописал много где вторую гитару, чтобы круче звучало. Фишка в том, что я всё лето почти не играл на гитаре. И вот я такой сижу, скилл подупал, я так расслабился. "Ого! Прикольно сыграно! Нифига, а там такие концовки забойные..." – хотя когда писал, мне так не казалось. А прошло месяца четыре.

Серёжа: У меня есть такая история! Недавно мы с Анатолием слушали песню группы «Элли Смит», и за первые три минуты он не понял, что это – «Элли Смит».

Толяша: Нет, ну я думаю: что-то знакомое...

 

Бывает так, что устаёте от своей музыки?

Крол: Мы слишком мало играем, чтобы уставать от своей музыки.

Толяша: От музыки – нет. Вот от занятий музыкой устаёшь, но не часто.

Крол: Когда дофига всего: репы, концерты – понатыкано – то да, устаёшь, но это действительно не часто. Именно от деятельности, а не от музыки.

Толяша: Да, тур 34 города, как мы устали!

Крол: Кстати, тогда – нет. Когда мы на рельсах, не так напряжно. Но у нас каждый концерт – это событие. А когда группы ездят централизовано, с менеджерами... я про себя говорю, особенно когда электричество, и я по два часа настраиваюсь... правда, я приезжаю в клуб самый первый и уезжаю самый последний. А вот если бы у меня, как у крутых группы, приезжаешь – и всё подключено уже, быстренько "дж, дж, дж" на саундчеке сделал, пошёл проветрился, погулял, вышел, отыграл и уехал – тогда я бы вообще не напрягался. Я устаю больше от орг-работы. От склеивания дисков... мы когда ездили с «Молчи», мы же делали диски!

Толяша: Это настоящий Do It Yourself.

Крол: Что вы думали, чьими руками это сделано! Это всё склеено вручную, подписано, видишь – там скотчик? Толяша помогал вырезать, а я сидел это всё ночью склеивал. Потому что нам надо было отыграть электрическую презентацию в Москве, а потом ехать в Воронеж, Тамбов. Ручная работа!

Толяша: А обложки, между прочим, тоже рисуют наши хорошие друзья и слушатели из разных городов.

 

Является ли музыка основным делом? Чем вы занимаетесь помимо неё?

Крол: работаем, чтобы музыкой заниматься. Но у меня и работа тоже с музыкой связана. И жизнь связана с музыкой в основном. Я работаю в музыкальном отделе компании Casio.

Толяша: Я вот музыкой не занимаюсь. Когда я занимаюсь музыкой, это уже не тот я, а какой-то другой.

Крол: Я думаю, что основной вид деятельности – это то, на что ты тратишь больше всего времени. Тогда музыка у меня основной вид деятельности.

Толяша: А у меня сон! Мне говорили, что из меня вышел бы хороший пожарник, потому что они всё время спят. Это вечная шутка.

Крол: Ещё иногда я устаю от музыки, потому что вся деятельность поголовно связана с ней. Но сейчас стало получше, кстати.

 

Вы не родните себя с панк-роком...

Крол: Мы себя со всем миром родним.

Толяша: Вот у меня сестра есть. Родню я себя с ней или нет – сестрой она быть не перестанет.

Крол: Мы, наверное, потому себя с ним не родним, что у нас нет такого: "свой, чужой". Это даже не очень корректно – так ставить вопрос. По логике вещей получается автоматическое деление на "своих" и "чужих".

Ваши взгляды на жизнь отличаются от типично-идеологических. Вы можете их рассказать, объяснить? Какой образ жизни вы сейчас считаете правильным? 

Крол: Сложно сказать. Если касаясь каких-то общественных клише, то – стараемся положительный пример подавать. Не пейте, не курите, не ругайтесь матом, рожайте славян! Это, между прочим, тоже важно.