Back to top
Интервью

Дима (What We Feel): «Я в панк-роке с 15-ти лет и могу сказать: юнити никогда не было и нет»

13.02.2018

Московские хардкор-панки о новом релизе, европейской сцене и хардкор-клише


16  февраля у московской панк-хардкор группы What We Feel совместно с белорусской бандой Мистер Х выходит новая пластинка. В преддверии выхода сплита мы встретились с новым вокалистом Романом (экс-участником брянских хардкор групп 32 и Blackwalker) и стоявшими у истоков группы Игорем и Димой.

Ребята, расскажите о себе тем, кто впервые знакомится с вашим творчеством.

Игорь: Мы собрались вместе в ноябре 2005 года. В изначальном составе группа просуществовала восемь лет.

Дима: Наше раннее творчество, года до 2010-го было посвящено определённым вещам, которые были важными на тот момент в субкультуре, например, противостояние нацистам. Сейчас мы от этих идей не отказываемся, но тогда эти темы были актуальнее и жёстче. Сейчас нас больше интересуют другие вещи, более личная лирика.

Игорь: Нам не нравилась та ситуация, которая сложилась внутри отечественной андеграундной сцены в тот момент. Было много насилия, очень жутких и страшных вещей. Мы записались в 2006 году, в 2007-ом издали первый альбом на DIY лейбле «Карма мира». Неожиданно для нас первый тираж альбома был распродан за несколько месяцев, мы получили очень хорошие отзывы. В 2007 году уже поехали в европейский тур. Там нами заинтересовался местный лейбл, стал издавать наши релизы, и ездить в Европу мы стали чаще. Всего там вышло 10 наших релизов, не считая сборников и разных переизданий, на данный момент в копилке уже 15 европейских туров, принимали участие в куче больших панк и хардкор фестивалей. По СНГ тоже знатно покатались — порядка 100 концертов за 13 лет, от Калининграда до Владивостока. Если говорить глобально, то What We Feel – это андеграундная группа, которая со временем вышла из подвалов на средний клубный уровень, и стала известной в узких кругах.

Роман: Но всё равно, это какая-то локальная популярность.

Игорь: Конечно, мы не говорим о глобальной популярности. Это уровень концертов от 100 до 500 человек.

Дима: Просто та музыка, которую мы исполняем, никогда не будет собирать тысячные залы. Во всяком случае в России.

В последние несколько лет о вас совсем ничего не было слышно. С чем это связано?

Игорь: В конце 2015 года группа находилась на грани распада. У меня и у Димы родились сыновья, стало трудно полноценно участвовать в группе. Началась чехарда с составом, сессионные музыканты, с новыми людьми пришедшими в группу появились творческие разногласия. Всё это отложило отпечаток и на концертные выступления, и на творчество в целом. Целый год WWF просуществовали в замороженном состоянии, а потом в группу вернулся Митр, наш питерский гитарист. И музыкально, и по атмосфере в коллективе всё сразу встало на свои места. Очень плохой новостью для нас, как для группы, так и чисто по-человечески, стало то, что Макс, наш бывший вокалист, попал в тюрьму за наркотики. После того, как старый состав группы разбежался в 2015-ом, мы не поддерживали отношения, но конфликтов у нас с ним никогда не было, и вся эта ситуация меня лично ужаснула, и ужасает до сих пор.

Дима: Мы всегда знали Макса как очень хорошего и порядочного парня, но легкомысленного и безответственного, это было одной из причин прекращения с ним нашего сотрудничества. Скорее всего, его просто подставили и человек сел за кого-то, не желая сдавать. Но как бы то ни было, он остаётся нашим другом, и отворачиваться от него мы не собираемся, помогаем ему и будем помогать в дальнейшем.

Игорь: Мы очень рады, что Рома пришел в What We Feel на вокал, человек с 2007 года рядом с нами, делал нам концерты в Брянске, оформлял дизайны (в частности дизайн к альбому «Наши 14 слов» - его рук дело), а сейчас поёт, пишет песни, монтирует видео. К счастью, на данный момент все проблемы с составом в прошлом, и группа двигается дальше. Перемены были позитивно восприняты слушателями, надеюсь и новый релиз также всем понравится.

Основную часть вашей дискографии составляют сплиты с разными командами. Вы намерено идёте на совместную работу?

Игорь: На самом деле, это всё наша лень и недостаток времени, ведь сплит записать проще чем альбом. Всегда есть возможность сочинить три-четыре песни и уже будет готовый релиз.

Дима: Смысл в том, что сплиты не были самоцелью, просто стечение обстоятельств. Группы предлагают, так что же отказывать? Так с Devil Shoots Devil получилось, так с Last Hope получилось, так получилось со Stage Bottles, с Moscow Death Brigade и на данный момент так получилось с Мистер Х.

Роман: Это нормальная общепринятая практика, когда панк-хардкор группы выпускают мало альбомов, в основном мини-альбомы на три-четыре песни. 

Игорь: Я думаю, что после сплита с Мистер Х, следующим нашим релизом будет полноценный альбом, и это однозначно.

С какими отечественными командами вам бы хотелось записаться, а с какими не стали бы сотрудничать?

Игорь: Однозначно не хотели записывать сплит с группами, которые пропагандируют человеконенавистнические взгляды, любую дискриминацию, которые выступают за войну, являются ультра-патриотами и шовинистами. Мы такие группы не слушаем и людей таких не уважаем. В теории, мы бы записали сплит с какой-нибудь молодой крутой командой, чтобы помочь талантливым ребятам найти своего слушателя, выйти на более высокий уровень

Дима: Хочется видеть продолжение сцены, где люди этим горят, разделяют наши идеи.

Роман: Я лично не вижу смысл писаться с людьми, которые не разделяют наших взглядов.

Группа начинала с ориентиром на субкультуру. Как вы считаете, насколько крепко сейчас юнити на сцене, или это всё одно из каких-то субкультурных клише?

Игорь: Когда мы начинали, нам казалось, что хардкор движуха — одна семья, панк-сцена объединяет самых разных людей разных взглядов. Но за тринадцать лет существования группы понимаешь, что это не совсем так, что люди зачастую меняют взгляды, жизненные предпочтения, вкусы, в том числе и музыкальные. И часто меняют их на что-то диаметрально противоположное. Конечно, когда ты молодой и наивный, то хочется верить в лучшее.

Дима: Я в панк-роке с 15-ти лет и могу сказать, что этого юнити никогда и не было, а на данный момент его нет вообще. Это все очень номинально. Было много слов, которые к сожалению, в итоге ничем не подкрепились.

Игорь: За всё время в нашей андеграундной тусовке сменилось не одно поколение людей. Новые приходят, а старые уходят в никуда. Я вообще заметил за эти годы, что те, кто больше всех бьет в грудь кулаком и орет о высоких идеалах, обычно сливаются первыми.

Дима: Если рисовать идеальную картину, то, конечно же хотелось, чтобы юнити было, особенно на нашей сцене, где не очень много народа. Но на данный момент в сцене разобщённость полная.

Игорь: Мы не можем отвечать за кого-то другого. На наш взгляд, с позиции уже почти сорокалетних людей, мы можем отвечать только за себя, за свои слова и за свою музыку. На данный момент в группе есть юнити и это большое счастье. Что будет через пять лет, сложно предугадать, все меняется очень быстро.

Вы достаточно хорошо знакомы с западной сценой. Какие основные отличия от нашей можете назвать?

Роман: Я думаю, что европейская сцена более взрослая. У нас — молодая, все горели, но сгорели. А там взрослые люди за тридцать-сорок лет лет, и как были у них идеалы в молодости, так они и несут их по жизни.

Игорь: Не менее важно, что на европейской сцене сохраняется связь поколений в субкультуре, на которой держится движ, у нас же этой взаимосвязи нет. Допустим, у нас есть условно Distemper, Пурген и всё, нет старых панк групп на всю огромную многомиллионную страну, которые были бы на таком же уровне и с таким же статусом. А в Берлине, к примеру, таких групп 5-10 в каждом музыкальном сегменте. Если мы будем перечислять российские панк-группы или хардкор группы старше 15-ти лет, и существующие на данный момент, то на пальцах рук, я думаю, мы остановимся, а в Германии таких групп будет в разы больше.

Дима: Именно на взрослых людях в Европе и держится движ. Они держат клуб, бар, сквот, лейбл и на протяжении всего времени гнут свою линию и не изменяют своим взглядам.

Игорь: Возвращаясь к преемственности поколений, я лет 12 назад был в туре с Distemper, они выступали на каком-то большом фестивале, на который пришла семья: родители лет по 50 на скинхед-стиле — мама в поло, в юбке Fred Perry, Dr. Martens, папа весь забитый татуировками и двое детишек, лет по 10, на таком же стиле. И таких примеров в Европе море, это норма. У нас такого практически нет, это скорее исключение.

Дима: К слову, у всех из нас тоже уже есть и семьи, и дети.

Игорь: Да, конечно, сочетать это с группой, и образом жизни панка трудно, ибо приходится работать, чтобы поддерживать семью. Но я лично маленького сына воспитываю на панк-роке, и ему вроде бы нравится, пляшет под многие группы.

Роман: Конечно, хотелось бы отказаться от работы и уйти в музыку, но, к сожалению, не в наших реалиях.

Группа существует достаточно долго и успела сделать себе имя в андеграунде. Хотелось бы выйти на большие площадки?

Игорь: На данный момент группа является полностью самоокупаемой. Инструменты, записи, репетиции окупаются за счет продажи мерча, если получается какая-то прибыль, мы стараемся ее в благотворительность вкладывать. Зарабатывать на этом не получается, но это такое хобби, которое приносит огромное удовольствие и не бьёт по карману. Выходить на какой-то другой уровень ну…

Дима: Очень хочется, но вряд ли.

Игорь: Чтобы выйти на другой уровень, необходимо чтобы в нашей стране он был, чтобы было к чему стремиться.

Дима: Да, изначально это не та музыка.

Игорь: Да и в принципе, в России очень маленький интерес к концертам относительно европейских стран. Если в Москве известная панк-группа собирает условно от 500 до 2000 человек, то в Европе на концерты серьёзных коллективов приходит 10-15 тысяч. А концерты совсем больших групп типа Die Toten Hosen или Die Aerzte собирают стадионы по 40-50 тысяч. А когда на твои концерты приходит столько народа, то ты уже можешь не думать о работе, а сосредоточиться целиком на музыке. У нас столько не соберёт даже вся сборная солянка самых популярных исполнителей русского рэпа. Вот и вся разница. Мы бы хотели выйти на высокий уровень, но в рамках нашего жанра такого уровня нет, поэтому будем держаться того, который есть. Хотя, недавно мы получили приглашение выступить на очень известном и большом — более 500 тысяч посетителей — музыкальном фестивале в Чехии, вот там у нас, пожалуй, действительно будет выход на более крупный уровень. В прошлом году, песню нашей группы взяли в качестве саундтрека в голливудский телесериал Люка Бессона «Заложница», это тоже было крутой опыт и интересное сотрудничество, и какой то выход за сложившиеся рамки. Но пока для нас это скорее разовые вещи, чем тенденция.

Дима: Сложно загадывать, что будет. Пока есть возможность, мы делаем то, что нам нравится, и будь что будет.

Игорь: Единственная группа за последнее время, которая из подвала вышла на топовый уровень – это Порнофильмы. Подают большие надежды Siberian Meat Grinder. Но, к сожалению, в России на данный момент они не будут собирать стадионы, это клубная музыка, потому что сцены нет, нет публики. Все что есть, очень локально. Будем надеяться, что эта ситуация изменится в будущем, ну, а пока будем стараться держаться того уровня, что уже есть.

Панк и хардкор -  больше чем музыка. Как это проявляется в вашем творчестве, и в каких не музыкальных проектах вы участвуете?

Игорь: Благотворительность всегда для нас была основным месседжем. Мы взяли шефство над семьей Вани Хуторского, убитого нацистами. Мы запустили большой проект, связанный с этим: сняли фильм, выпустили несколько благотворительных тиражей мерча. Помогаем нескольким приютам для животных, помогали и продолжаем помогать детским домам. Мне, кстати, очень нравятся благотворительные краудфандинговые компании, как, например, у Siberian Meat Grinder и Порнофильмов. Я к этому с очень большим уважением отношусь, потому что можно много чего красивого говорить со сцены, но, когда твоя группа является проводником между теми, кому нужна помощь, и теми, кто готов помочь — это больше чем просто слова. Кстати, средства, вырученные с продажи нашего нового релиза, пойдут на помощь семье Федора Филатова, также погибшего от рук нацистов. Конечно же, всем помочь мы не можем, но стараемся делать все, что в наших силах.

Поговорим о предстоящем релизе. Что ждать поклонникам от новой пластинки?

Игорь: Релиз выходит 16 февраля в Германии на очень крупном и популярном лейбле Audiolith Records, при поддержке наших старых друзей из Fire and Flames Records. Это для нашей группы совсем новый опыт издания, с мощной официальной дистрибьюцией по всей Европе и поддержкой в прессе. В СНГ релиз увидит свет силами Rise and Fall Records. В него войдет 8 песен. Очень рад, что мы сходу получили хорошие отзывы от немецкой музыкальной критики, это очень приятно и хороший стимул продолжать дальше. Записывались мы на Distemper records, благодарим Дэна и Бая за помощь и всем советуем эту студию. Мне кажется, новая пластинка получилась в духе первого альбома, и людям, любящим наше раннее творчество, она придется по вкусу.

Дима: Вернем 2007-ой!

Игорь: На релизе не обойдется без экспериментов. Будет одна сатирическая песня, кавер на наших хороших друзей из Feine Sahne Fischfilet, совершенно не в нашем «обычном» стиле, которая станет хорошей проверкой на присутствие чувства юмора у слушателей. На эту песню планируем снять клип. В песне поучаствовал наш хороший друг, Егор Gogenator из Uratsakidogi, он спел, сыграл на баяне и написал текст. Также Егор очень здорово оформил новый релиз. На этот трек мы собираемся снять клип, это будет наша совместная работа с Пашей Шумиловым, режиссером последних клипов Порт 812 и Siberian Meat Grinder.

Дима: Я бы сказал так: мы не отказываемся от идей, которые несем с самого начала, но место для юмора и стёба должно быть всегда. У нас не было цели придерживаться определенной тематики, мы просто нашим костяком делали то, что нам нравится. Надеюсь, людям понравится. Конечно, этот релиз на сто процентов нельзя сравнивать с первым альбомом, но, когда мы делали эти песни, хотелось музыкально сделать что-то в духе старых вещей.

Игорь: Для нас никогда не было целью кому-то угодить. Наше творчество это прежде всего самовыражение, а не игра на публику. Тем более, что всем угодить невозможно.

Я честно пытался смотреть рэп-баттлы и слушать группу Пошлая Молли – и понял, что я просто стар для этого «дерьма

Сейчас отмечается рост популярности не всегда качественного рэпа. Как думаете, с чем это связано и изменится ли эта тенденция?

Роман: Конечно все изменится!

Игорь: Я меньше всего хотел бы быть похожим на старпера, который ноет о том, что вот в наши времена всё было лучше, а сейчас всё плохо. Мне не нравятся эти современные группы, и было бы смешно, если бы они мне нравились. Я честно пытался смотреть рэп-баттлы и слушать группу Пошлая Молли – и понял, что я просто стар для этого «дерьма». Моему бате нравится Led Zeppelin, а What We Feel не нравится, и это нормально. Честно, я пытался быть в тренде, но меня это не цепляет, при этом я не считаю, что это плохо. Это нормально, у каждого поколения есть свои кумиры, главное, чтобы в целом это как-то позитивно влияло на развитие музыкальной сцены, а не было тупо однодневным выкачиванием денег из школьников, о котором через год никто не вспомнит.

Дима: Это не плохо и не хорошо, молодёжи это нравится, и ничего с этим не поделаешь.

Игорь: Нас это не касается, мы существуем параллельно всему этому в нашем маленьком уютном мирке, чему очень рады.

Роман: Современный отечественный рэп мне не нравится, я люблю старые американские хип-хоп команды.

Игорь: Из всего рэпа мне нравится только Moscow Death Brigade. Но эту группу вряд ли можно назвать русским рэпом.

Всё чаще и чаще на цифровых платформах ограничивается прослушивание музыки. Как вы к этому относитесь, и надо ли бороться с этим?

Игорь: По моему мнению, музыканты должны выбирать: если ты считаешь, что твои песни должны качать всех, то ты их выкладываешь в свободном доступе, если ты считаешь, что ты уделишь музыке больше времени из-за продажи релиза, то ты выкладываешь свое творчество в интернет магазинах по смешной цене. Если ты группу уважаешь, то поддержи её покупкой музыки, если не уважаешь – то зачем ты вообще слушаешь эту группу?

Дима: За себя хочу сказать, что я слушаю очень много музыки, и понравившиеся релизы я с удовольствием покупаю в интернет магазинах, потому что люди тратятся, и они достойны этих денег.

Роман: Никогда не покупал музыку на цифровых площадках и не являюсь любителем физических, но всегда на концертах, чтобы поддержать группу покупал диск. Некоторые диски у меня до сих пор не распакованы.

Сейчас в нашей стране сохраняется относительная свобода слова. Что вы будете делать, если ужесточат цензуру на творчество?

Дима: Будем делать, то что делаем. В любом случае, есть интернет, через который можно распространять. Ну, и тот, кто ищет, всегда найдет.

Ну, тогда напоследок, что вы можете пожелать нашим читателям?

Игорь: Где та молодая шпана, что сотрёт нас с лица земли? Меньше тратьте времени на критику других, берите пример с лучших, развивайтесь, делайте хорошую и разную музыку, добивайтесь успеха, верьте в себя и старайтесь по жизни держаться своих принципов и идеалов.

Роман: Хочу пожелать людям не стареть душой. Это очень страшно, когда тебе 30 лет, а ощущение, что 50.

Дима: Я хочу сказать такую штуку: за всё это время в тусовке было много ведомых людей, которые все время кому-то подражали. Поэтому хочется пожелать людям индивидуальности, чтобы смотрели на вещи со своей колокольни. Ну и счастья, здоровья, кутежа, Stay True!

 

Беседовал: Наум Егорцев