Ногами — в России, душой — в Калифорнии: Как чувствовали себя подростки на стыке эпох открывающие для России скейтбординг

Все хорошее, что в нашу страну приходит с запада, неизменно наталкивается на «железный занавес» в мозгу обывателей. В общем то, может это и неплохо: в суровых условиях такого «естественного отбора» выживает и крепнет только самый способный, самый живучий. С несколькими такими парнями мы поговорили, чтобы выяснить как на Руси зародилась и что из себя представляла ранняя скейтборд-культура.

«Рафинированная» предыстория

Скейтборд, как таковой, в СССР появился еще в конце 1970 годов, в основном благодаря выходцам из ближайших стран Европы, которые имели больше возможностей проникнуть внутрь «железного занавеса», например — швед Яни Седерхелл. У нас даже выпускали собственные доски: в Вильнюсе это была «RULA», в Риге — «RIPO», в Ленинграде — «Вираж», в Пензе — «Старт», в Краматорске — «Восток» и в Рыбинске — «РПОМ». Но культура самых первых скейтеров — слаломистов и фристайлистов, — грубо говоря, была слегка «рафинированной». По слалому даже проводились вполне официальные соревнования. Столицей этого вида спорта стал Саратов. В 91-ом году здесь прошел целый Кубок Союза. Соревнования собрали более сотни участников, два десятка спонсоров (в том числе и российское представительство компании «Пепси-кола»). Телевизионный репортаж с места событий делала передовая по тогдашним меркам программа Сергея Супонева «Марафон-15».

«Trasher», кино и самопальные доски

— Первая доска, которую я увидел в жизни — это был 89-ый год — была таллинская, уже не помню какой завод делал. — рассказывает Георгий Савин (известный в свое время как Юра «Руль»), — Коричневая с большими черными колесами, с двумя загибами и пластмассовая. Она была очень тяжелая и узкая. Её моему младшему брату подарил отчим, тот гонял на ней на ВДНХ, и как то втянулся и я. Помню самая первая волна — ребята вроде Перестрелки — называли нас «достигателями», стебались так над нами.

В 1989 году в Москву приехала группа американских скейтеров и журналистов. Граждане из Сан-Франциско по заказу журнала «Trasher» делали репортаж о жизни скейтеров в Советском Союзе. Нужно понимать, что несмотря на горбачевские реформы это все еще был тот самый «совок» и американцы на досках с колесиками в центре Москвы стали настоящим культурным шоком! Это, по признанию Дениса Мархасина — одного из первых отечественных стрит-скейтеров — стало началом первого периода развития культуры в нашей стране.

—  В то время каталось очень мало народу. По большей части это были те, кто воочию увидел приезд команды «Thrasher» и познакомился с катанием от американцев. — рассказал Денис в интервью порталу skater.ru, — Тогда появились люди, делавшие самодельные доски, подвески, колеса. За основу брались доски, оставшиеся от американцев.

Деки делались кустарно, дома с помощью инструментов и «такой то матери» склеивали раздобытый где то шпон, отпаривали над кастрюлей, прижимали дверями, загибали и резали, придавая необходимую форму.

2472_small

— Конкейв даже делали! — смеется Георгий — Подвески отливали или вытачивали чуваки, у которых, например, отцы на заводах работали. За образец брали остатки американских, с них — делали матрицу, потом отливали уже подвески. Колеса скупали у роллеров. То есть весь «инвентарь» собирали с миру по нитке. Деки закатывали до состояния «огрызков», но все равно продолжали кататься. Моя доска постоянно рулила, за что меня и прозвали «Рулем».

Чуть позже на большой экран вышли сразу две «тематических» ленты «Достигая невозможного» (Gleaming the Cube) и «Столкновение» (Thrashin).

— Когда увидели в кинотеатре «Достигая невозможного» (Gleaming the Cube), поняли что скейт — это не только дебильная советская доска и треники, но на ней можно и трюки делать… и главное — вспоминает Павел Сорокин, — появилась новая неизведанная доселе музыка — настоящая, живая, рвущая! Первыми были Suicidal Tendencies, The Misfits, Bad Religion, NOFX, Beastie Boys и другие.

«Желание было порвать вообще все!»

— Можешь себе представить — нам по 17-18 лет. Только закончили школу, в голове бардак — одни эмоции! — смеется Савин, — А тут в стране какая то неясная ситуация: начало 90-ых же было, все менялось. И в этот момент попали мы — «совок рушится», запад какие то новые тенденции диктует. Мы и сами были настолько эмоционально раскрыты по юности, а тут еще и ситуация такая! Все это было не реально, просто бомба какая то! До этого вообще ничего не было, а тут появился какой то стимул жить!

Этот период Денис Мархасин описывает как время повышенного интереса к скейтбордингу. Но даже в этих условиях, по его признанию, в Москве насчитывалось всего порядка 50-ти увлеченных скейтеров. Все они так или иначе были неформалами. Именно в этот момент пика расцвета достигали скейтеры по всей стране: в Саратове активно проводились соревнования, питерцы устраивали свои контесты (а в 1994 на один из них приехал в компании калифорнийцев сам Родни Маллен — легендарный американский скейтер, который, по легенде придумал едва ли не большинство базовых трюков — kickflip, impossible, ollie и  другие), активной жизнью жила тусовка в Крыму.

— Молодежь тогда в основном состояла из дремучих гопников: спортивные костюмы, кепки, качалка — классика жанра. Скейтерами же становились те, кого они называли неформалами. — отмечает Денис, — Мы не желали быть серой массой, хотели выделяться.

Одними покатушками и трюками скейт-культура, конечно, не ограничивалась. Как и, пожалуй, любая субкультура, она несла протест. Это хорошо роднило скейтеров с московским андеграундом, который в те годы тоже начал буйно «цвести»

— Музыку «черпали» с переписанных по триста раз друг у друга видео-кассет. Все эти зарубежные скейт-видео тогда изливались в наши уши панк-роком. — рассказывает Павел Сорокин, — Мы смело сдирали звук с видео и катали под это сами. Нас не смущало ни качество, ни наличие побочных шумов в дорожке! Что до местных, — тусили, например, с «Distemper» — с Серегой «Баем» мы были чуть ли не соседями по московским меркам. Вместе уходили с концертов, когда в подворотнях поджидали правые. Это, конечно, только в нашей тусовке, но все же тусили все вместе: и роллеры, и панки, и скинхеды, и прочие отморозки. После 94-го все это развалилось. В фильме «Ромпер Стомпер» скины прыгали на скейтеров, и местным показалось, что это правильно. Но… Подвесочкой по затылочку — и все приходит в порядок. Бывали, конечно, и провалы, когда нас самих сильно накрывали.

Период субкультурных трудностей совпал и с упадком «индустрии». Так об этом времени рассказывает Денис Мархасин:

— В 94-ом интерес к скейтбордингу упал, все пришло в упадок. Было банально не на чем кататься: Андрей «Перестрелка» Лавров перестал делать доски и ушёл в сноубординг, я перестал производить подвески. В Москве на тот момент каталось не более пары десятков человек.

1284391603

Изобилие есть, духа нет

5 апреля 1997 года в Лужниках на Малой арене прошел крупный фестиваль экстремальной культуры «Экстрим-97». Здесь выступили и «Distemper», которые к тому моменту заполучили, наконец, в свой состав настоящую духовую секцию в лице Ильича и записали концертный альбом «Внатуре! Але! Хорош!».

В этом же году по «классификации» Мархасина начинается новый этап в жизни отечественного скейтбординга, который не закончился до сих пор. Открылся первый скейт-шоп, со временем их количество только растет. По оцифрованным каналам начали поступать массы информации, видео, музыки и новостей со всего света, и из заветной Калифорнии — тоже. Все стало доступно, как буханка хлеба в магазине — пойди и купи. Но тот самый дух, по признанию олдовых скейтеров, практически пропал.

— В наше время все скейтеры друг друга знали. Не было скейтера в Москве, который бы был нам незнаком. Наша тусовка была намного меньше и сплоченнее. Если появлялись новые люди, которые действительно хотели кататься, и мы это видели, то старались по возможности им помогать. Мы были рады любому прибавлению в нашей семье. — сантиментирует Денис Мархасин, — Сейчас чистой любви скейтбордингу не хватает, без задней мысли о том, как пробиться в какую-нибудь команду и начать получать бесплатно доски и кеды. Сейчас слишком многое крутится вокруг этого. Хотя, конечно, сегодня катается очень много людей и есть достойные исключения.

— У нас было выживание и становление, был протест, концерты, катания, поездки по городам, и понимание, что движемся в пропасть, но сдаваться было нельзя, и оказалось — не напрасно. — заключает Павел Сорокин, — А сейчас что? Есть скейт-парки, есть скейт-плазы бетонные, есть скейтшопы и прочее. Но для многих скейт стал, как санки или велосипед, ЗОЖники кругом, спортсмены короче. Правда есть и очень крутые люди, которые так же  на все забивают и катаются ради духа!

— По-моему сейчас скейтерам не хватает вдохновения. Потому что, когда мы этим занимались, мы просто горели! Но мы были первооткрывателями, по-большому счету. Сейчас нет этого «Уау!» — объясняет Георгий Савин — Все же очень доступно, а мы открывали какую то тему, которой до нас вообще не было в России!

 

Текст — Константин Корепанов